Волот. Чужая Земля

Рассмотреть лучше мешали песок и неплотный туман, что потихоньку рассеивался с приближением к поверхности.

Тряска продолжала усиливаться, освещение на борту перестало сбоить и просто отключилось. Панель приборов в нескольких местах выбросила массивные пучки искр, и большинство проекционных консолей погасло.

– Дотянем до космопорта? – поинтересовался Неделин.

– Я очень надеюсь, что мы дотянем хотя бы до поверхности. Будем садиться здесь. Корабль слишком быстро снижается, – ответил Сергей.

 – Займите наконец места, посадка будет жёсткой! – скомандовал он, застёгивая фиксирующие замки на ремнях своего кресла и приводя его в режим готовности к катапультированию. – Миха, держи двигатели рабочими так долго, как сможешь. Нам нужно всё, что они могут дать!

– Чем помочь? – поинтересовался Маньяк. Его выражение лица было как никогда серьёзным. Пожалуй, впервые за всё время на борту он казался собранным и сфокусированным.

– Наблюдай за периферией; если вдруг я что-то упущу из виду, дай знать! – торопливо ответил Сергей.

– За какой такой, чёрт побери, периферией? – удивился Маньяк. – Это что, приборы такие? Скажи по-русски! – возмутился он, повторяя операции с ремнями и фиксируя себя в кресле второго пилота.

Все поспешили удалиться из кабины. Сергей принялся плавно, но с усилием тянуть штурвал на себя. Нос корабля торопливо пошёл вверх, но судно от этого не замедлялось.

В какой-то момент двигатели заработали должным образом, а тряска практически прекратилась.

Следом почувствовалась тяга и улучшилась управляемость. Теперь корабль уже медленнее терял высоту. Однако сложно было однозначно сказать, что происходит на самом деле: заход на посадку или хотя бы мало-мальски контролируемое падение. Поверхность Земли стремительно приближалась. Маньяк, выглядывая в окно, уже хорошо различал проносящиеся мимо разрушенные здания, оставляющие за собой унылое впечатление.

– Держитесь! – скомандовал Стенцов.

 – Контакт через 3… 2… 1… – кричал он что было сил, вытягивая штурвал на себя.

Несмотря на то что привод рулевой тяги управлялся компьютерными датчиками и сенсорами, степень сопротивления прилагаемому пилотом усилию настраивалась автоматически, в соответствии с испытываемыми кораблём перегрузками. Опытным лётчикам это порой давало больше информации, чем все приборы вместе взятые.

До поверхности оставалось всего несколько сотен метров.