Хроники Оноданги. Душа Айлека

По 25 штук в пачке.

– Дело. Спасибо, Шершавый.

В машине когда ехали в город Шершавкин спросил.

– Дом Нефтяника свободен? Разместится на денек другой-третий.

– Сделаем . Поздно ты, Серега. Бабку твою схоронили уже.

– Не смог…Я в Думу иду. Делов.

– А сейчас чего?

– Квартира осталась.

– А. – протянул Горшков. – Понял.

Уклонова сбросили у Дома Нефтяника одноэтажного строения с длинным во весь фасад дощатым навесом. Шершавкин вручил пилоту деньги.

– Сильно не пей.

– Сильно не буду – честно признался Уклонов.

Горшков остановился у серой пятиэтажки.

– Рановато ты приехал – сказал Горшков.

– Чего так.

– Нотариус наш Ливер в Оху к дочке уехал.

– Ерунда. У меня самолет. Слушай. Ты к сеструхе моей не зайдешь. Ключи взять.

– Зачем?

– В квартиру надо как-то…влезть..-

– Так Лизка твоя там. Как бабушку схоронили так и живет там всем семейством.

– Да – протянул Шершавкин.

– Да – подтвердил Горшков.

– Тогда лады. Давай Серега.

Шершавкин вылез из Уазика, хотя очень не хотелось.

Он помахал рукой Горшкову, поздоровался с приподъездными бабушками и вышел в темный черный подъезд. На него надвигалось темное, страш....

– Тьфу ты – сплюнул зло Шершавкин и поднялся по выщербленной лестнице на второй этаж. Позвонил. Дверь ему открыла....Шершавкин помотал головой, отгоняя давешний сон. Дверь открыла Лиза, но пятилетняя с мышиными косичками и вяло повисшими бантиками. То что это была Лиза не было никакого сомнения.

– Явился? – строго спросила девочка.

 – Мам?

Из коридора вышла женщина в халате. Вытирала руки кухонным полотенцем.

– Кто там? – строго спросила женщина.

– Здравствуй, сестра – сказал Шершавкин и быстро шагнул в квартиру, чтобы успеть, пока сестра не захлопнула перед ним дверь.

ГЛАВА 5. ПТЕРОДАКТИЛЬ.

Цыплятами заставили хвост Птеродактиля и закрыли проход к самодеятельной уборной: круглому люку в полу с кольцом и надписью белой краской "без дна". Егор и Мия сели на железную лавку, прикрученную болтами к левому борту.

Напротив них на такой же лавке между двумя хмурыми тягловыми женщинам челночницами сидел местный этнографический старик в чем то вроде малахая. Егор не совсем представлял себе как на самом деле выглядит малахай. Но слово было емкое и к такому наряду подходило куда как лучше других. Это было что-то вроде тонкой конусообразной шубы, подбитой коричневым крашенным мехом и грехами неизвестных шубоделов.