Новогодний роман

На голос люди обернулись, отдавая дань скорее привычке, чем вере. Позорная ретирада Запеканкина была замечена стоиками. Петру ничего не оставалось, как понуро брести на постылый перрон. Часы остановились, готовясь преодолеть очередную десятиминутку. Запеканкин, насупясь, стоял на перроне. Он опустил воротник, и ночь принялась за него, стирая со своего идеального фона его неправильные очертания. У звезд начиналась истерика. Вдруг, вдалеке раздался, непонятно откуда взявшийся рык смертельно раненного слона.

Рев приближался, заставляя насторожиться. С запада на небо прыгнуло крохотное карманное солнце. Светило приближалось степенно и плавно и теперь казалось, что эти затравленные и жалобные звуки издает сама ночь, удивленная и уничтоженная таким скорым появлением своего неизменного победителя. Наконец прожектор во лбу электрички достал рассеянным светом перрон и находящихся на нем людей. Недотроги двери на фотоэлементах выпустили из вокзала жидкую струйку, моментально растекшуюся по перрону.

– Во-он. Во-он. В первом вагоне рукой машет.

– Да не вижу. Где?

– Деточка, помаши рукой папе. Не моей шляпкой, а своей ручкой, растяпа.

– Лысый. Вместе. Лы-сый. Мы здесь. Здесь.

– Петр Никандрыч. Петр Никандрыч.

– Чего орешь. Здесь я.

– Все равно не вижу.

– А чернота с грохотом и стуком рождала все новые и новые синие с белым позументом вагоны. Электричку в последний раз сильно тряхнуло, швырнуло назад и вперед, со змеиным шипеньем разошлись вагонные створки и…

– Да не стойте на проходе.

Что за люди дайте ж сойти.

– Вон. Во-он он. Сашка. Мы здесь.

– Хоть убейте не вижу.

– Внучок-то. Петр Никандрыч. Внучок то наш как вырос.

– Дайте-ка расцелую.

– Не понимаю я Софья Петровна вашей сентиментальности.

– Внучок зачем же с бабушкой так.

– Значит прижимайся ухом. Сначала ко мне, а потом рванем к Марго на чачлык. Не поверишь, она так постарела.

– Ба-а-тю-уушки ж мои. Сделается же такое. Ну не вижу я, не вижу.

Запеканкин бегал от одного вагона к другому, натыкаясь на хаотичный беспорядок из ручной клади и целующихся парочек. Устав изображать собаку, потерявшую хозяина, Запеканкин занял позицию у головы состава и принялся терпеливо ждать. Меж тем оживший на время перрон умирал. Подхватив поклажу, люди спешили покинуть негостеприимную полоску асфальта, скупо припудренную снегом.