По дорогам тьмы 2

Моя же совесть была чиста, как та слеза. Может быть, они и готовы были стать кем-то, вот только воспитали бы таких же уродов, как и сами. Итоги: пришлось бы убивать больше.

Сжал и разжал кулаки, этот жест не укрылся от пленника, он усмехнулся. Думал, что одной из своих целей все же достиг, заставил пожалеть.

– Это плохо, что столько выжило! Теперь расскажи про их уровни, возможности, характеристики, способности, чем вооружены и какую смогут привлечь технику, – развеял я все надежды мэра Коги на проснувшуюся совесть, затем добавил с явным сожалением: – А я думал достижение «Геноцид-3» получить.

Да и мало вас… Только время свое трачу. Кстати, ты от мозголома привился?

– Нет! – ответил тот на последний вопрос, и вот здесь ему стало действительно страшно, даже подбородок задрожал. Мелко-мелко. Пробрало. Понял, что не все так однозначно и могло оказаться, что впереди последние сутки разумной жизни.

А дальше слюни, сопли и мрак.

4

Не было печали… но здесь сам виноват.

Со всеми проблемами хотелось разобраться разом, с наскока, вот и получил результат – их еще больше навалилось. Несмотря на обстановку, мысли текли плавно, окончательно обрели ясность, когда рассматривал индивидуальное оружие врага. Конечно, ничего, кроме оптических эффектов, для меня было недоступно, но медитация получилась неплохая.

В руках оказался японский меч с причудливым названием «Амэ-но муракумо-но цуруги», как пояснил визави, «прототипом» выступала никогда и никем не виденная реликвия императоров страны Восходящего солнца с собственным именем «Небесный меч из кучащихся облаков».

Мифическая штука, такая же, как и поверье про начинающих прыгать одновременно по всей планете китайцев, вызывающих таким образом апокалипсис. Но посыл и подоплека, как и чаяния Такеши, становились очевидны – правитель галактического масштаба.

На деле в руках я держал здоровенную двуручную катану, клинок которой, казалось, состоял из белых облаков, постоянно находящихся в движении, а почти прозрачное лезвие, словно подернутое дымкой, рождало подспудные мысли о необычайной остроте и способности оружия рубить рельсы вдоль.

Рукоять в форме тела или крылатого змея, или восточного дракона, навершием выступала оскаленная морда с пылающими красными глазами. Длинный хвост терялся в «небесах», крылья служили импровизированной гардой или цубой. Ящер был воплощен настолько удивительно, что казался живым.