Слабости нет!

Хикари не обманула, рабы не пытались бежать, не посматривали косо на лес, а их сопровождающие двое рослых мужиков в «горках», бронежилетах и с пулеметами ПКМ в руках скорее охраняли от возможного нападения, чем присутствовали для пресечения побега.

Сектанты облюбовали практически географический центр Ленинска, бывшего ранее характерным для России поселком городского типа. Вероятнее всего, изначально рядом с логовом отморозков находились какие-то здания, но сейчас на этом месте располагалась только коробка стандартного жилища всех участников проекта «Возрождения», а рядом с ней – идеально круглая площадка, в центре которой возвышался шестиметровый восьмигранник в два обхвата толщиной, испещренный какими-то символами.

Все бы ничего, но по краям площадки через равные промежутки были воткнуты или вбиты тридцать два шеста высотой по грудь, и с каждого скалился человеческий череп, а под ними… ASK на пирамидках из костей.

Полчаса назад началась местная литургия, а затем она плавно перетекла в религиозное шоу с проповедью и спецэффектами.

Предводитель местных отжигал в полном смысле этого слова и не только словами. Сам здоровенный, там и Шварценеггер в юные годы обзавидовался бы, высоченный, абсолютно голый мужик, который из-за статей выглядел приземистым, но по сравнению с ним другие обитатели смотрелись сущими тощими карликами. Примечательным в пасторе было все, начиная от густющей огромной кудрявой чернющей бородищи до пупа и заканчивая трубным голосищем, настолько зычным, что и до меня доносилась без всяких устройств речь. Как в мегафон орал порой.

Предводитель стоял рядом с непонятной стелой, в левой руке сжимал посох – перевитый ствол какого-то дерева с разлапистым корневищем, которое будто кривыми тонкими пальцами обхватывало человеческий череп, в глазницах тлел бордовый огонь. На шее атлета толстенная серебряная цепь, какую не всякий волкодав порвал бы, с гармонично сочетающимся размерами кулоном в виде все того же восьмигранника. В правой лапе находился большой обсидиановый кинжал с причудливой формой лезвия, эдакая староэльфийская школа, стальной такой затачивать – горя хапнешь… Но тут вулканическое стекло, правили ли его лезвие или оно «одноразовое» – этого я не знал.

Перед здоровяком слева и справа за пределами круга горело два костра. Пламя будто подчинялось его голосу: то вспыхивало и взметалось ввысь, то почти гасло. Рядом с огнем блестели медными боками в лучах заходящего солнца большие котлы.

Рабовладельцы кучковались перед ними.