Созидательный труд

Оптимистов только к забору Лесорубова подошёл, увидел, как тот выпрыгнул из бассейна, высоко-высоко, и в нору в земле нырнул. И быстро-быстро в ней куда-то пополз. И даже живот размером с пивную бочку не помешал ему чёрными ходами уходить.

Артём Павлович даже не успел крикнуть, что Лесорубов хороший. Да и крикни, не известно, чем бы всё закончилось.

К мэру ещё хотел Оптимистов обратиться. Только старого мэра посадили, а нового мэра саму все на машинах катают. У неё и машины своей нет. И квартиры тоже.

Ничего у неё нет. Ни кольца, ни платья, ни подружек невесты. Она в инстаграмме каждое воскресенье об этом пишет, а каждый понедельник на планёрке стирает записи.

Пошёл Оптимистов пешком в город и, как только вышел на дорогу лесную, темнеть вдруг стало необычно быстро. И чем дольше Артём Павлович шёл, тем быстрее темнело и страшнее становилось ему. И как-то подозрительно деревья заскрипели вокруг, и ветер холодный подул, и захохотал какой-то филин горбатый в лесу. И так жутко стало Артёму Павловичу, что подумал, что, наверное, утром посветлу, с первыми лучами солнца, когда филин горбатый уснёт и ветер потеплеет, пойдёт за лексусом и без него не вернётся.

А пока вернётся по-быстрому на дачу и пересидит в доме до утра.

Прибежал Оптимистов к даче своей, подёргал дверную ручку, забор перелез почему-то, хотя калитка обычным пинком ноги открывается, прокрался к дому и видит, что электроэнергию уже дали. Его жена и дочь сидят за столом кухонным, из самовара чай в кружки фарфоровые наливают и пьют его с пряниками усть-илимскими.

Попробовал Артём Павлович дверь в дом открыть – заперто. Постучал – не слышат жена с дочерью, пряниками хрустят и чаем швыркают. Они и ядерный взрыв не услышат, пока чая не напьются.

Постучал Оптимистов в окошечко, нежно так, чтобы не пугать женщин своих дорогих, и затаился, ждёт, когда обратят на него внимание.

А женщины только на чай дуют и пряники грызут.

А Варвара рассказывает:

– А я вообще пряники не люблю.

Если бы они были мармеладом или курагой, тогда – другое дело.

– Или котлетами, – отвечает жена Оптимистова.

– Самая лучшая котлета – которая из мяса. А без мяса – это вообще не котлеты. Это хлеб или продукты брожения.

– Хлеб – котлеты – понятно, – говорит жена Оптимистова. – А продукты брожения почему?

– А почему хлеб – понятно? Мне вот не понятно. Если уж котлета, то из мяса. А не из мяса – котлетой зваться не имеет права морального.