Тимур и его друзья: Гении третьего тысячелетия

Но у папы была своя страсть, дешёвый портвейн или в лучшем случае палёная водочка. И когда он напивался, а это случалось почти каждый день, почему-то становился другим, чужим. Без видимой причины выкрикивал в мою сторону несвязную брань, и с размаху бил так, что теряя опору ребенок больно падал, получая ушибы и травмы. Со временем я научилась уходить от ударов и нырять в чёрную нишу между кроватью и полом, где сжавшись в комок, спасалась от разъярённого и любимого монстра…»

«…Люди в серой форме, я всегда ненавидела их.

Однажды они пришли домой и забрали меня, разорвав связь между мной и отцом. Единственная точка опоры, в которой я так нуждалась, несмотря на постоянную ругань и побои, перестала существовать…»

Дальше мысли сыпались фотографиями.

«…Темно-серое здание детдома. Осенний Лес. Однообразные дни. Собрания. Телевизор. Столовая. Временные подруги. Прогулки. Воспитатели. Наказания. Радость. Страдание. Горечь одиночества. Размышления. Надежда…»

Следующее воспоминание было особенно приятным, одарив после долгих лет её жизнь новым, желанным смыслом.

«…Первая и единственная любовь. Настоящий офицер и джентельмен. Он сразу стал родным. Сильный и заботливый мужчина из тех немногих, с которыми я встречалась. Его взгляд, голос, та колоссальная энергия, в которой хотелось купаться и тонуть каждую секунду.

Пусть он только появился и сразу исчез, но я люблю его так, как вообще может любить женщина. Несмотря на тяжесть одиночества, я сберегла и пронесла это неподдающееся описанию чувство до сегодняшнего дня, ни секунды не о чём не жалея.

А теперь у нас есть ребёнок. Наш ребёнок, и когда всё это закончится, я обязательно найду его. Мою единственную и настоящую любовь…»

Сейчас все эти мысли приносили ей удовольствие. Как будто в мире больше нет ничего кроме удовольствия. Нет гнева, обид, нет зависти и презрения. Нет страха, трусости, стыда и чувства вины. Нет подлости и предательства. А вместо этого есть только любовь и радость…

Вика вдруг начала от души хохотать, обливаясь кровавыми слезами.

Заливаясь хохотом, неожиданно для себя, она захотела простить всех. Всех, кто на протяжении всей её жизни причинял ей боль и страдания. Всех кто разбил её юные грёзы, заставив поверить в серую и убогую действительность… И она простила.

Это подарило ей ножиданную порцию новых сил. Широко открыв глаза, сквозь бордовую пелену она смотрела перед собой. Время вернулось в прежнее русло.

– Уаа! Уаа!…

– У вас мальчик. – голос Акушерки дрожал.