Башня Теней

Я повторяю попытку.

– Откройся!

По-прежнему ничего. М-да, это полный отстой. Неужели мое намерение недостаточно понятно?

Альфи смотрит на меня так, будто у меня окончательно поехала крыша, но я слишком беспокоюсь за дедушку, так что мне всё равно. Я как маньяк топаю ногой и размахиваю руками. Вверх взлетает сноп ослепительных искр.

– Открывайся! Давай, глупое кольцо. Верни меня обратно. Открывайся!

Увы, чернильно-чёрная пустота решительно не желает открываться передо мной. Ладно, не хочет – не надо.

Ей нужно намерение? Она его получит. Я принимаю свою самую командирскую позу.

– СЕМЬЮ КАМНЯМИ САРАНОНА, – зычно реву я во весь голос, – Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ОТКРЫТЬСЯ!

Мгновение – долгое мгновение – ничего не происходит, а потом…

– Если вы не возражаете, – звучит откуда-то сзади сухой пыльный голос, – я пытаюсь вздремнуть.

Я оборачиваюсь и обыскиваю глазами комнату.

Вижу лишь дедушкин верстак. Его деревянная поверхность покрыта причудливыми рунами и символами, а на ней высятся котлы, колбы, перегонные кубы, тигли, а также пучки диковинных трав, горки фруктов и других редких и главным образом омерзительных ингредиентов, которые дедушка использует для приготовления зелий.

Стена за верстаком увешана полками с толстыми томами древних преданий в кожаных переплётах. Но и это ещё не всё: книги чередуются с черепами, масками, идолами и другими загадочными вещицами, которые дедушка накопил за долгие годы.

В комнате больше никого нет.

– У-У-Уэнсдей? – заикается Альфи. На нём нет лица, как будто он только что увидел привидение.

– Что?

Альфи указывает на одну из полок за верстаком. Мой взгляд падает на один из сувениров дедушки. Не скажу, что это один из самых впечатляющих – просто обыкновенный череп. Возможно, человеческий, хотя с дедушкой никогда нельзя знать точно.

Я удивлена, что Альфи так этим напуган. Он уже много раз видел черепа в Музее естественной истории. Должно быть, это остаточный эффект того, что мы только что пережили, в сочетании с жутковатым мерцанием свечей в подвале.

К тому же есть в этом конкретном черепе нечто странное. Я подхожу ближе и всматриваюсь в него. В его пустых глазницах мерцают язычки пламени свечей, отчего он кажется почти живым.

Я всматриваюсь пристальнее.

– Что? – неожиданно спрашивает череп, клацая зубами. – У меня что-то на лице?

– А-а-а! – кричу я.

– А-а-а! – кричит череп, широко разинув пожелтевшую челюсть.

– А-а-а! – кричит Альфи.

На мгновение крики стихают.