Белый Лис на большой дороге

Могло показаться, что он от всей души презирает окружающих – а такого презрения дружная лицейская семья не прощала. Хотя прощала многое – особенно лицемерие. Алим был невероятно странный: не как человек, начисто лишённый манер – о нет! Манеры у него были – весьма непростые, с иерархией смыслов в каждом слове, взгляде и жесте. Одним словом – другие, совершенно чуждые ингермаландским лицеистам манеры.

– Да улыбнётся тебе удача! – говорил он тому, с кем собирался вступить в драку – даже если их было несколько.

И говорил это таким тоном, каким обычно желают смерти. Он вообще был очень гордым и мнительным – его никогда не травили особенно сильно, но даже мелочи хватало, чтобы вывести его из себя. А ещё он никогда не бил девчонок – чем постоянно пользовалась рыжая зазнайка Алиса Камю.

Однажды на уроке латыни – на которой он ничего не делал, но которую всё равно уже откуда-то знал – учитель назвал его по фамилии:

– Бен.

Алим не откликнулся.

– Бен! – крикнул учитель. Ему было за семьдесят – завывающий голос, немного женский, такие чаще бывают у старух.

Алим молчал.

К нему повернулся весь класс: собиралась буря.

– Если вы уже что-то знаете, то это не значит, что вы имеете право не следить за методическим текстом, который все читают. Вот этот учебник, – старческими руками учитель потрясал стареньким чёрным томом, – Вот тут настоящие, глубокие знания, а не те поверхностные знания, которыми вы нагло хвастаете у меня на уроках… – учитель латыни был отставной чиновник, исполнительный и педантичный, за отсутствием каких-либо прочих достоинств немного не дослужившийся до титулярного советника.

– Кто-нибудь, подскажите этому оболтусу, какую строчку мы сейчас читаем! – велел учитель. – Ну, чего вы молчите?

Алим не ответил – все взгляды в классе были устремлены на него, а он невидящими глазами смотрел в парту. Маргарита видела, что его трясёт.

– Что, сарацин, нечего ответь? – довольно сказал учитель.

И тогда Алим заорал на учителя:

– Моё имя – не Бен.

Моё имя – Алим бен Афдаль Зан ад-Дин аль-Курайши, последнюю часть ты можешь считать моей фамилией, я говорю – «можешь считать», потому что мой род древнее любых фамилий, древнее твоего родного языка и в пять раз древнее, чем вся твоя варварская империя!..

Алим довольно долго орал на оторопевшего учителя и под конец пригрозил отрезать ему уши, если тот не запомнит, что его фамилия – аль-Курайши, а потом вышел из класса, громко хлопнув дверью.