Крушение

– Ты уверен? Не боишься, что дыхание перехватит?

Он уже подносит механизм к лицу, как вдруг замечает на себе взгляд пассажира, который сидит по диагонали напротив.

Незнакомец сперва уставился на медикаментозный органайзер у И. в руках, а позже поднял глаза на его лицо и замер. Когда же И. заметил пожилого пассажира в очках, тот неожиданно встрепенулся и, придя в себя, уткнулся обратно в голографическую книгу в руках.

– Только взгляни на себя. Они думают, ты наркоман.

И. поворачивается к окну. Там, среди мрака, как и прежде, отражается его бледное, худое, до жути серьёзное лицо, из-под нахмуренных бровей которого уже давно пропало голубое сияние.

– Берегись!

Он отшатывается назад, а через мгновение солнечный свет за стеклом снова начинает мелькать.

– Ты что, спишь!? Приди же в себя наконец!

Когда же бетонные блоки заканчиваются, за окном вновь открывается вид на бескрайнюю пустошь. Но буквально через несколько секунд из-за дальнего края окна появляется город – он с огромной скоростью выезжает навстречу движению…

Все начинается с нескольких тёмных точек вдали, но с каждым мгновением их становится всё больше и больше.

Они словно высыпаются на поверхность раскалённой пустоши по необъятной дуге. Постепенно небольшие серые объекты превращаются в 40—45 этажные блоки, расположенные настолько плотно, что кажется, они взбираются друг на друга по склонам песчаных дюн, а некоторые из них возводятся прямо сейчас на границе с пустыней.

Очень быстро бесчисленные постройки заполняют большую часть вида за окном, и гипертрейн неожиданно пересекает черту города и продолжает нестись уже над крышами домов. С большой скалистой возвышенности, над которой проходит вакуумная трасса, отлично видны залитые солнечным светом бесконечные каменные джунгли, что раскинулись на просторах холмистых равнин. Прямо над городом тянутся широкие полосы автострад, вырывающиеся из пустоши, а над открытыми участками бетонных долин потоки знойного ветра разносят огрызки длинного, темного материала, когда-то давно служившего защитой для всех дворов-колодцев от яростных лучей.

Огромные ошметки брезентовых навесов, словно флюгеры, бьются над верхушками построек, устремляясь то в одну сторону, то в мгновение ока меняя направление, перед тем как снова на время опуститься.