Илион

Не помню где… в каких-то холодных краях. Мои друзья факсировали из Чома, и я просто к ним присоединился. Церемонии Потерянной Эпохи меня никогда особо не увлекали, но там собралось много красивых женщин.

– Я там была! – воскликнула Ханна, сверкая глазами. – Народу было очень много, тысяч десять.

Харман извлек из кармана многократно сложенный лист и принялся расправлять его на оттоманке между ними.

– А название узла помнишь?

Ханна помотала головой:

– Это один из полузабытых, пустых. Организаторы разослали код узла за день до церемонии.

Похоже, там никто не живет. Помню каменистую долину, а вокруг – снега. И еще все пять суток Горящего Человека светило солнце. Днем и ночью. И холод был жуткий. Сервиторам пришлось раскинуть над всей долиной поле Планка и расставить повсюду обогреватели, но за пределы долины никого не выпускали.

Харман посмотрел на свой мятый, выцветший лист микропергамента. Страницу покрывали кривые линии, точки и загадочные значки, как в книгах. Он ткнул пальцем в самый низ рисунка:

– Вот.

То, что когда-то было Антарктикой. Узел называется «Сухая долина».

Даэман непонимающе захлопал ресницами.

– Это карта, над которой я работал пятьдесят лет, – сказал Харман. – Двухмерное изображение Земли. Здесь нанесены известные факс-узлы и записаны их коды. В Антарктике отмечены семь узлов, но лишь в одном из них – в этой сухой долине, про которую я слышал, хотя сам там не бывал, – нет снега и льда.

Даэман по-прежнему ничего не понимал. Даже Ада и Ханна выглядели озадаченными.

– Не важно, – сказал Харман. – Но если солнце светило день и ночь, то узел, вероятно, в этой сухой долине. Полярным летом оно в некоторые дни вообще не садится.

– Оно и в Чоме не садится, когда на улице июнь, – вставил Даэман, изнывая от скуки. – Это рядом с твоей сухой долиной?

– Нет. – Харман указал на верх карты. – Я почти уверен, что Чом расположен тут, на большом полуострове выше полярного круга. Северный, а не южный полюс.

– Северный полюс? – переспросила Ада.

Даэман глянул на девушек:

– А я еще думал, та ведьма на Горящем Человеке сумасшедшая.

– Ты помнишь, что еще говорила та женщина, ведьма? – спросил Харман. Он был так увлечен, что нисколько не обижался.

Даэман устало тряхнул головой:

– Так, болтовня. Мы все немного перебрали. Это была ночь Сожжения, и мы не спали несколько суток из-за того, что ночи светлые, так, задремывали на пару часиков в большой оранжевой палатке.