Колдовская метка

Этот крупнейший из Северных островов является грязной тайной имперцев. Туда забирают детей с колдовским знаком и очищают их. – Лицо Вернера исказилось муками, и юноше почудился влажный блеск в уголках дядиных глаз.

Стейнер прекрасно знал, что означала «чистка». На Винтерквельде ненавидели отмеченных колдовским знаком людей и избавлялись от них, хотя никто точно не знал как. Одни утверждали, что им отрубали головы, другие – что сжигали.

– Откуда же тебе известно об этом тайном острове? – шёпотом спросил Стейнер.

– Я рыбак, – ответил Вернер, избегая смотреть племяннику в глаза. – Порой мы заходим слишком далеко в море.

– На двадцать миль?

Дядя выдавил улыбку.

– Может, я участвовал в набегах на имперские корабли? Может, я был пиратом? – Он осушил кружку и, поднявшись, взял плащ.

– Значит, детей забирают на Владибогдан? – допытывался Стейнер, но Вернер приложил палец к губам.

– У меня дела.

– Ночью?

– Так точно. Дурная голова ногам покоя не даёт, знаешь ли. Береги сестру. Увидимся завтра.

Моряк пересёк комнату, на ходу пожимая руки и похлопывая знакомых по спинам, и исчез.

– Выглядишь так, будто потерял топор, а нашёл нож, – заметила Кристофин.

– Не уверен, что нашёл.

Девушка выставила на стол две миски с рагу и плошку с хлебом, а затем, к удивлению Стейнера, села и принялась есть.

– Я ненадолго, – заверила она. – Умираю от голода, а тебе, кажется, не помешает сотрапезник.

Юноша рассмеялся.

– Сотрапезник? Будто с торговцем говоришь.

– Ты ведь кузнец.

Стейнер улыбнулся и придвинул миску.

– Что с Вернером? Он сегодня на себя не похож.

– Наверное, волнуется за Хьелльрунн, – ответила Кристофин. – Они ведь близки.

– Она вечно выпрашивает у него истории про Фрёйу и Фрёйну, таинственных воронов и древние войны. Детские сказочки. Не скажешь, что ей уже шестнадцать.

– Не скажешь, – согласилась дочь трактирщика. – Приглядывай за ней, пока корабль не ушёл, ладно?

Стейнер кивнул, удивлённый, как серьёзно прозвучал голос Кристофин.

– Вообще-то я пришла не для того, чтобы о твоей сестре говорить.

– О чём же тогда? – Он вынырнул из собственных мыслей и теперь барахтался на поверхности беседы.

– А ты не часто болтаешь с девушками, да? – заметила Кристофин.

– Я вообще не часто разговариваю с людьми. Моя компания – это молот и наковальня.

– Может, немного медовухи развяжет тебе язык?

Стейнер взглядом проследил, как она шла по таверне, охваченный восторгом и смущением.