Колдовская метка

День выдался занимательный. Похоже, вечер получится не хуже.

2

Хьелльрунн

«Соглашение с Обожжёнными республиками дало Сольминдренской империи право проводить Испытание по всему Винтерквельду. Нелегко отнимать детей у родителей, но всякий ребёнок опасен. В такие времена велика угроза восстания, и сила Зоркого – в большом войске. Всякое сопротивление должно безжалостно подавляться, а жестокость встречаться беспощадностью».

    Из полевых заметок иерарха Хигира, Зоркого при Имперском Синоде

Хьелльрунн ненавидела кухню.

Низкий потолок давил; печь не справлялась, отчего дым стоял завесой; а громоздкий стол занимал полкомнаты. Хьелль устала постоянно обходить огромный деревянный стол. Сколько бы еды на него поместилось, да только выставить нечего – такая вот горькая ирония. Хьелльрунн только и ждала, когда наступит лето, чтобы часами бродить среди лесов в тишине и одиночестве.

Стейнер зачерпнул деревянной ложкой солидную порцию овсянки и плюхнул кашу в миску.

Тихонько напевая под нос, он обошёл стол, взял добавку и принялся есть, не обращая внимания на сестру. Марек уже возился в кузнице с какой-то заготовкой.

– Ты улыбаешься, – заметила Хьелльрунн, сама не притрагиваясь к еде. – Первый раз вижу.

Ложка замерла на полпути. Стейнер поднял голову и удивлённо вскинул брови.

– Что?

– И напеваешь. Ты же не любишь музыку.

– Люблю, просто не умею петь. Это ты у нас одарённая – вечно мурлычешь песенки и всякую допотопную чушь.

– Ты ненавидишь музыку, – повторила Хьелль и сама поняла, до чего жалко это прозвучало.

Стейнер пожал плечами и снова занялся кашей.

После короткого молчания Хьелль тоже принялась за еду.

– Давай сегодня обойдемся без песен, Хьелльрунн, – попросил брат. – В городе имперцы, а может, даже Зоркий. А древних богов они недолюбливают…

– Богинь.

– Хорошо, богинь. – Стейнер возвёл глаза к потолку. – Пой лучше в лесу, ладно? И расчешись уже – не голова, а гнездо.

Ты что, бродяжка?

Хьелльрунн вскинула руку и, спрятав большой палец, обратила ладонь тыльной стороной к брату. В прежние времена знаком четырёх стихий желали удачи, теперь же – кое-чего другого.

– И не вздумай так махать руками на людях, если не хочешь в назидание лишиться пальцев – солдаты скоры на расправу.

Хьелльрунн вскочила. Внутри всё кипело, как в океанском шторме, а в груди колючим клубком свернулась обида.