Смятый лепесток

Страшно. Мне страшно.

Наша психика интересная и непредсказуемая штука. От нее иногда можно ожидать…да чего угодно можно ожидать, в общем. Я никогда не думала, что способна вот так стойко реагировать на факт становления жертвой. Не предполагала, что подсознание с небывалой готовностью абстрагируется от внешнего мира, вогнав себя в защитную оболочку с целью выжить. Банально выжить, черт возьми!.. Потому что уже признало неизбежность хода предстоящих событий. Признало всецело.

Есть где-то внутри изумляющий меня саму же стержень, поддерживающий стабильность и адекватность, а также влияющий на восприятие действительности.

Он требует аккумулировать силы, ибо они точно пригодятся, когда я получу шанс вырваться. А в этом я смею не сомневаться. И уж тогда холодный разум сделает свое дело, то есть, выведет меня из лап этого человека.

Нельзя поддаваться страху, подпитывать его. Нельзя позволить, чтобы он лишил меня бдительности и усилил контроль похитителя, если сорвусь и впаду в истерику.

Пусть тот думает, что я смиренно принимаю свою участь – а отчасти оно таковым и является.

Я знаю, что ничего не смогу изменить сейчас. Но смогу потом. Знаю!

И осознание придает веры в себя, поднимает волну протеста. Я выдержу. Я вырвусь.

Уговаривала я себя весьма правдоподобно. И увлекшись, сама не поняла, как именно, но задремала. Да так, что не уловила момента, когда в комнате уже была не одна. Зато сон тут же как рукой снимает, когда грубым движением без каких-либо церемоний чужие пальцы смыкаются на моей лодыжке и тянут вниз к подножию.

Еще секунда – ноги разводят в стороны. Еще одна – мужчина пристраивается, и я слышу, как с тихим шорохом падают вниз его легкие штаны или нижнее белье. Еще – моей плоти касается нечто чужеродное.

Он медлит.

А потом одним резким движением входит в меня, наполняя собой до упора.

Глава 3

В поселениях такого типа улицы редко освещают, как в городе. Обычно, обходятся слабыми редкими фонарями.

И этот поселок не исключение. Комнату скупой свет никак не озаряет, лишь создает полумрак, в котором можно различить какие-то очертания, но нет четкости.

Я снова не вижу его лица. Я не знаю его имени. Я не представляю, кому он мстит через меня.

Безвольно лежу с задранной по пояс футболкой, запрещая себе кричать. Вообще. Не издавать ни звука – вот, на чем сосредотачиваюсь.

Оказывается, первый толчок был ещё более-менее сносным.