Остаться в живых

Он сам назвал мой пистолет револьвером.

– Да, большое облегчение!

Виллем ничего не ответил.

Квинн уныло вздохнул и тихо проговорил в сторону, обращаясь к Менц:

– Я думал, они справятся…

– Мэм, ему просто повезло. Судя по его реакции, мы легко его возьмем, – говорил Виллем.

Она не ответила.

– Он даже сказал: «Прошу вас, не надо».

– «Прошу вас, не надо»?

– Да, мэм. И мы точно знаем, что в самолете его нет.

Менц обдумала полученные сведения. В комнате было очень тихо.

– Мэм! – звал голос по радио.

– Что?

– Что нам делать сейчас?

6

Иногда полезно пожурить подчиненных, показать свое недовольство – не ими самими, но их поступками.

Менц сердито выключила кнопку громкой связи и подошла к компьютеру.

– Все было у нас под контролем. Мы знали, где находится она, где находится он, куда он направляется, как он намерен туда попасть. Все было под контролем!

Голос ее разносился по комнате; она едва сдерживала гнев. Подчиненные поглядывали на нее украдкой.

– Из-за чего же мы утратили преимущество? Из-за недостатка информации! Из-за недостатка ума.

Из-за недостаточной быстроты реакции – как здесь, так и там, в аэропорту! В результате мы оказались в невыгодном положении. Мы понятия не имеем, где он находится. Но мы хотя бы знаем, куда он направляется, и знаем, как можно быстрее туда попасть. Но этого недостаточно. Я хочу знать, кто такой Тобела Мпайипели, причем знать немедленно! Я хочу знать, почему Моника Клейнтьес обратилась к нему. И я хочу знать, где он сейчас. Я хочу знать, где диск с данными. Все! И мне наплевать, что вы должны сделать, чтобы добыть нужные сведения!

Она оглядела сотрудников, те опустили глаза в пол.

– Квинн, а те два придурка…

– Да, мэм?

– Пусть пишут рапорт. А когда напишут…

– Что, мэм?

– Пусть уходят. Они у нас больше не работают!

Она вышла из комнаты, жалея, что нельзя хлопнуть дверью. Прошла по коридору в свой кабинет – там как раз имелась дверь, которой можно было хлопнуть, – и бросилась в черное кожаное кресло.

Пусть дураки попотеют.

Пусть поймут, что, если не попотеешь как следует, Янина Менц выгонит и их. Потому что они, черт возьми, не имеют права на ошибку! Она обязана держать данное ей слово.

Директор уже все знал. Он сидел в кабинете в безупречной белоснежной рубашке и все знал, потому что слушал. Он слышал каждое слово, произнесенное в оперативном штабе – и, надо думать, все оценивал: и ее действия, и ее реакции, и ее стиль руководства.