Первая заповедь Империи

Дважды отклонял очень интересные предложения о переводе в Британскую Корону, и хотя продолжал день изо дня отстаивать интересы АДСП как легальными, так и совсем нелегальными методами, давно обрусел и прижился в этом холодном, но таком прекрасном мире.

Хьюгард, любивший когда-то «Кертен-Колу» с виски, кровавый бифштекс-гриль с картошкой фри и пирог с яблоками, сейчас не представлял себе, как он ел эту гадость. Он уже не понимал, как можно обходиться без горячего, исходящего паром борща или томлёных щей. Печёного ледяного осетра с лимончиком и картошечкой, присыпанного свежей зеленью, или жаркого в горшочке, приготовленного по рецепту посольского шеф-повара.

Да и какое застолье может быть без графинчика хорошей русской водочки, и чтобы когда её подавали к столу – на стекле были ледяные кристаллики, потихоньку тающие на тёплом воздухе. А к водочке обязательно селёдочка на чёрном ржаном хлебушке с колечками резаного лука.

Дипломат сглотнул слюну и открыл глаза, но так и не сдвинулся с места.

– Господин посол? – в голосе Первого Секретаря послышалось нескрываемое удивление, ведь высокопоставленный гость нарушал все мыслимые и немыслимые нормы дипломатического протокола.

 – Вы в порядке?

«А может быть… прямо сейчас взять да и попросить у Императора политического убежища?» – мелькнула отчаянная мысль, но тут же пропала, придавленная осознанием того, что уже поздно совершать подобные шаги.

Это нужно было делать ещё лет пять назад, когда отношения между секторами только начали стремительно ухудшаться.

А сейчас… Сейчас у него есть приказ из Атланты, прибывший пару часов назад с дипломатической нуль-почтой. А у них… У ЦРО, где-то там, за далёкими звёздами, его любимая жена и двое детишек: десятилетний Вова и четырёхлетняя Машенька, которых он просто не может предать. Хотя сейчас, спустя три года, они, наверное, откликаются уже исключительно на Влада и Мэри…

– Вы хотели что-то ещё, господин чрезвычайно уполномоченный посол? – раздражённый голос Государя резанул, как эргро-клинок, что держали в руках конвоиры.

– Да, – голос дипломата дрогнул и перешёл на хрип. – Простите меня, Ваше Императорское Величество…

– За что?

Вместо ответа Рон Хьюгард прокусил капсулу с токсином-активатором, имплантированную ему в зуб-моляр чуть больше часа назад, и, давясь, проглотил отраву.

– За что вы просите прощения? – переспросил Император, откладывая в сторону депешу из Евросоюза.

– За всё… – выдохнул Рон и перестал существовать.