Писатель. Дневник Джорджии

То был следующий день после обеда разочарования для Лео, когда он узнал об отъезде Сэмми и принял это за свою вину. Он не мог радоваться, даже просто улыбаться, и последние события не выходили у него из головы. На столе принца стояла фотография с одного Новогоднего бала, когда он и Сэмми танцевали вдвоём. Она в лёгком нежно-розовом платье, он в жемчужном костюме. Тогда он впервые во время вальса признался ей в любви и она, раскрасневшись, ответила взаимностью, но предложила оставить это втайне до тех пор, пока они не вырастут.

Много лет прошло с тех пор, и эта негласность как-то так укоренилась, что они до сих пор будто скрывали ото всех и друг от друга свои чувства, хотя на самом деле все прекрасно знали, что они есть. Леонардо не мог смотреть на эту фотографию без пелены слёз. Да, весь этот месяц, пока Джесси сидел в тюрьме, Лео был сам не свой. Он редко разговаривал с Сэмми по душам, не замечал её попыток утешить его и приголубить, иногда кидал ей в ответ что-то резкое. Но с другой стороны, ведь это был только месяц. Разве их любовь была такой хрупкой? В своих догадках принц уверился, когда не получил ни одного её обратного письма. Он несколько раз представлял разные варианты их встреч и всегда оставался недоволен сам собою. Он боялся, что их мечтам и их любви придёт конец. Он не мог представить своей жизни без неё, и Сэмми без себя. Чем больше Лео об этом думал, тем больше им завладевало отчаяние. Туман застилал глаза, а ком в горле душил. Лео, задыхаясь, бросился на балкон, надеясь, что свежий воздух оживит его. Вцепившись в перила, он жадно глотал воздух. Ясное небо напомнило ему её глаза, и принцу стало только хуже. Он зажмурился и, словно молитву, пробубнил себе под нос: «Будь сильным…никакой трагедии!». Открыв глаза, он увидел Джесси, но, приняв это за мираж, не стал беспокоиться и решил снова подняться к себе в комнату. Тяжело переставляя ноги по кручёной белокаменной лестнице, Лео пребывал всё ещё в мрачных раздумьях и ничего не видел вокруг до тех пор, пока мимо уха не пронеслось неясное, но такое знакомое эхо: «Добрый день, господин Свет!». Лишь почти добравшись до пролёта, принц подумал: «А ведь только Джесси здоровался со мной так, когда я чувствовал себя подавленно». Мираж вдруг стал явью, и Лео тут же отрезвился. Он обернулся на парадную дверь, которая только что закрылась. В погоне за призраком принц сбежал вниз по лестнице, прислушиваясь к каждому звуку.