Фермер

– Комендант сам прибыл? – спросил Вениамин.

– Да, он здесь, они уже принимают арестованных охранников и заключённых по списку. С ними представители союзников, только подъехали.

К полковнику подбежала молодая девушка в весеннем пальто и в берете с петелькой наверху, в блестящих чёрных сапожках, дёргала маленьким носиком, поправляя падающие светлые волосы на огромные голубые глаза. Она затараторила на английском языке. После недолгих поисков объявился ефрейтор Калинин.

– Спрашивает, как Вас зовут, сколько лет, на каком фронте воюете? – вошёл сразу в дело Калинин, с нескрываемым интересом, глядя на журналистку.

– Рассказывай! Ты знаешь не меньше меня! – неловко ответил Вениамин.

– Она спрашивает, правда ли в этом концлагере процветал каннибализм? –ефрейтор из-под очков взглянул на командира.

– Не знаем! Мы пехотинцы с фронта, мы не можем утверждать, и того, что имело место быть, и обратное. Для этого есть уполномоченные структуры.

В это время на встречу подошёл полковник Горюнов, высокий здоровяк с пивным животом, в сопровождении офицеров в американской форме.

– Вы ли это Вениамин Викторович? – кинулся он обнимать Колесникова, после рукопожатия. Колесникову неоднократно приходилось после взятия населённого пункта сдавать его под контроль комендатуры. – Герой Советского Союза, герой Сталинградской битвы, полковник Колесников, о нем много писали! – представил он своим попутчикам стройного командира роты штурмовиков, у которого на груди сверкала звезда героя.

Заходить в лагерь, Колесников отказался, до сих пор перед глазами стояло увиденное, при первом посещении этого зловещего места.

– Товарищ полковник, нам бы на фронт, за сутки немного отстали от дивизии! – почти умоляюще, попросил он Горюнова.

– Понимаю, понимаю! – Офицер комендатуры любил реальных вояк. – На фронт, бить фашистов! Хвалебно! – он похлопал того по плечу. Союзники, выслушав перевод, одобрительно замахали головами.

Рота Колесникова,по твёрдому покрытию, колонной двигалась в направлении Берлина.

Впереди шёл джип -Виллис командира, на заднем сидении в сопровождении автоматчика, сидел свежий, умытый, но очень хмурый мальчик Тимофей. Дядя Вася отыскал в доме детскую одежду – костюм и фуражка преобразили маленького людоеда. Но дикий взгляд напоминал в нем того, кого увидел Вениамин в бараке.

– Что же нам с тобой делать, Тимофей, как на родину отправить? Не брать же с собой на передовую! – На дворе вторая половина апреля 1945.