Наш собственный конец света

Но моя улыбка вянет, и я снова задаю главный вопрос: – Почему вы хотели умереть?

Ее глаза закрываются и из-под сомкнутых век все же пробиваются слезы. Она плачет, рыдания сотрясают ее тело, но она уже ничего не может с собой поделать.

Она плачет долго. Все это время я вспоминаю пятнадцатилетнее прошлое. Я пытаюсь не думать об этом, но слезы этой девочки так напоминают мои. Мои собственные, которые, как старый колодец, уже высохли за давностью времени. Я не плакал уже лет десять. Но каждой зимой мне плохо.

Каждой зимой я забываюсь в вине. Каждой зимой из-под моего пера выходят печальные романы, которые почему-то больше всего нравятся моему читателю. Каждой зимой в моей голове постоянно вертятся три слова: «Хренова куча снега». И каждой зимой, когда я трагически заканчиваю свой новый роман, у меня появляются мысли о суициде…

Я смотрю на нее, и мне хочется плакать, но мой колодец пуст: он заполнен лишь хреновой кучей снега, которая никогда не тает.

– Я умерла в прошлый новый год, когда мне исполнилось шестнадцать, – просто произнесла она.

Рыдания прекратились, но слезы остались.

– М?

– Я умерла за минуту до нового года. У моей матери случился инсульт, и она умерла, когда часы отбили одиннадцатую секунду. А через минуту меня вернули. Отец не простил мне этого, да он никогда и не был моим родным отцом.

«В новый год. В сам новый год. Умерла она, умерла ее мать. Но ее вернули, а маму – нет».

– Мы ехали с друзьями в машине, знаете, такая иномарка, гладкая, серебряная, красивая.

Темка был за рулем, он был немного пьян. Представляете, он нам говорит: «А давайте по встречке поедем?». Я сама была пьяна. Мы согласились. У него была бредовая мысль. Но я любила его за это. – Она посмотрела на меня большими красными от слез глазами. – Я выжила одна. Представляете, ни одной царапины снаружи, зато внутри…

Она снова замолчала. Слез больше не было. Она смотрела на меня, я смотрел на нее.

И не выдержав молчания, я произнес:

– И что ты дальше собираешься делать?

Она закрыла глаза.

– Я теперь не могу тебя отпустить.

Ее удивленный взгляд. Я слегка улыбаюсь.

– Как тебя зовут?

– Вика.

Моя улыбка становится шире. Надо же, сказал врачам первое, пришедшее на ум имя, и попал в точку. Она не понимает моей улыбки, но я ей пока ничего не объясняю.

Я смотрю на нее и думаю, что и в правду, я не могу ее отпустить. Она красива, мила. И самое главное, она опять может попытаться наложить на себя руки.