Белая магия любви

Его беспокойство по поводу того, что творилось у нее в голове, прекратилось с ее вторым визитом, потому что она больше не заговаривала о личных вещах и обращалась с ним очаровательно, по-товарищески, что успокоило бы подозрения большего эгоиста, чем он. Она заставляла его вести большую часть разговоров о живописи и скульптуре, о книгах и пьесах, о мужчинах, которых он знал в Париже, о его любопытных или забавных впечатлениях в отдаленных частях Европы. Было лестно иметь такую красивую слушательницу, такую неутомимую, такую заинтересованную; ее многочисленные вопросы, изменения в ее выразительном лице, тонкое чувство сочувствия, которое она излучала, – все это убедительно доказывало ее желание слушать, ее восторг от того, что она слышала.

Через много дней—не так уж и много,—когда их дружба достигла стадии близости, она начала пытаться разговорить его на тему женщин. Поначалу она делала это ловко. Во время умелого перекрестного допроса задавались вопросы, кажущиесь наиболее тривиальными, в тоне, кажущемся наиболее небрежным, с глазами, кажущимися самой невинностью.

Но она напрасно расставляла свои ловушки. О любовных похождениях других мужчин он говорил, проявляя даже больше, чем необходимо, осторожности, чтобы избежать вещей, которые молодая девушка не должна была знать или понимать. О своих собственных любовных похождениях он ничего не говорил – ни слова, ни даже намека на то, что романтика когда-либо радовала его юность. Этот случайный намек на таинственную сирийку был его первой и последней неосторожностью, если что-то столь неопределенное можно было назвать неосторожностью. Поэтому она отказалась от тактики коварства и откровенно напала на него.

– Ты, безусловно, заслуживаешь доверия, – сказала она. – У тебя замечательное чувство чести.

– В чем дело? – Спросил он, не зная хода ее мыслей.

– Женщины, – объяснила она.

– О, женщины, – повторил он. – Пришло время снова приступить к работе.

– Не раньше чем через двадцать минут. Ты заставил меня работать сверхурочно десять минут, и согласись, что я должна получить двойную плату за сверхурочную работу.

Он снова сел, немного рассерженный.

– Как я уже говорила, – продолжала она, – ты никогда не рассказываешь о себе и женщинах, за исключением сирийской девушки. Ты был ужасно влюблен в нее?

– Это было так давно. Я не помню.

– Я уверена, что она была без ума от тебя, и что ты устал от нее и разбил ей сердце.

Он рассмеялся. – Она замужем за моим другом и весит целую тонну.