Путешествие к Арктуру

– Трент сегодня не придет, – сообщила миссис Джеймсон, с любопытством покосившись на брата.

– Я его и не ждал. Это не его область.

– Понимаете, мы все обязаны миссис Трент, – сказала она, обращаясь к бывшему магистрату. – Она чудесно украсила старый салон наверху и договорилась об услугах очаровательного маленького оркестра.

– Но это римская роскошь.

– Бэкхауз считает, что к духам следует относиться с большим почтением, – усмехнулся Фаулл.

– Но, мистер Бэкхауз, поэтическая обстановка, без сомнения…

– Прошу меня извинить.

Я человек простой и всегда отдаю предпочтение элементарной непритязательности. Не стану возражать, но свое мнение выскажу. Природа – это одно, искусство – совсем другое.

– Не могу сказать, что я с вами не согласен, – заметил магистрат. – Подобное событие должно быть простым, чтобы уберечь нас от опасности заблуждения. Простите мою прямоту, мистер Бэкхауз.

– Мы будем сидеть при полном освещении, – ответил Бэкхауз, – и каждый получит возможность осмотреть комнату. Я также попрошу вас досмотреть меня самого.

Повисло весьма неловкое молчание. Его нарушили еще два гостя, прибывшие вместе. Прайор, успешный поставщик кофе из Сити, и Лэнг, биржевой маклер, известный в своих кругах как фокусник-любитель. Последнего Бэкхауз немного знал. Прайор, наполнивший комнату слабым ароматом вина и табачного дыма, попытался привнести в атмосферу шутливые нотки, но, не найдя отклика, вскоре умолк и принялся изучать акварели на стенах. Лэнг, высокий, худой, лысеющий мужчина, мало говорил, но постоянно бросал взгляды на Бэкхауза.

Подали кофе, ликеры и сигареты. Угостились все, за исключением Лэнга и медиума. Тут сообщили о прибытии профессора Халберта. Он был видным психологом, автором и лектором, специализировавшимся по ментальным аспектам преступлений, безумия, гениальности и тому подобных вещей. Его присутствие на подобном собрании немного озадачило других гостей, но всем показалось, будто цель их встречи мгновенно обрела серьезность. Профессор был щуплым и чахлым, мягким в общении и, вероятно, самым упрямым человеком во всей разношерстной компании.

Не обращая внимания на медиума, он тут же уселся возле Кент-Смита и погрузился в беседу с ним.

На несколько минут позже означенного часа вошла без объявления миссис Трент, женщина лет двадцати восьми. У нее было бледное, серьезное лицо, как у святой, гладкие черные волосы и полные алые губы, словно налитые кровью. Ее высокое, грациозное тело было облачено в дорогой наряд.