Путешествие к Арктуру

Их листья были прозрачными, и, глядя вверх, Маскалл словно смотрел через стеклянную крышу. Солнечные лучи проникали сквозь них – белые, яростные и пылающие, но лишенные жара. Легко было представить, будто шагаешь по прохладным, ярким эльфийским полянам.

Сквозь лес шла, насколько хватало взгляда, начинавшаяся у их ног дорога, совершенно прямая и не очень широкая.

Маскалл хотел поговорить со своим спутником, но не мог подобрать слова. Панаве посмотрел на него с загадочной улыбкой – суровой, однако в то же время обаятельной и женственной.

Потом он нарушил тишину, но, как ни странно, Маскалл не мог понять, говорит он или поет. С губ Панаве слетал медленный напевный речитатив, точь-в-точь напоминавший чарующее адажио низкотонального струнного инструмента, однако была и разница. Вместо повторения и вариаций одной и той же короткой темы, как в музыке, тема Панаве была долгой, она не заканчивалась, а по ритму и мелодии больше напоминала беседу. И в то же время это был не речитатив, поскольку в нем не было декламации. Это был долгий, тихий поток прекрасного чувства.

Маскалл слушал, зачарованный, но возбужденный. Казалось, песня, если ее можно было так назвать, вот-вот станет ясной и различимой – не слова, но сопереживание настроению и чувствам другого человека; и Маскалл ощущал, что будет сказано нечто важное, объясняющее все предыдущие события. Но этот момент постоянно откладывался; он не понимал – и все же понимал.

К вечеру они вышли на поляну, и Панаве оборвал свой напев.

Он замедлил шаг и остановился, как человек, желающий дать понять, что не собирается идти дальше.

– Как называется эта страна? – спросил Маскалл.

– Это равнина Льюжн.

– Была ли эта музыка по сути своей соблазном? Ты не хочешь, чтобы я шел дальше?

– Работа ждет тебя впереди, а не за твоей спиной.

– Тогда что это было? Какую работу ты имеешь в виду?

– Эта музыка должна была показаться тебе похожей на что-то, Маскалл.

– Она показалась мне похожей на музыку Формирующего.

Стоило ему рассеянно произнести эти слова, как Маскалл задумался, почему так поступил, ведь теперь он не видел в них смысла.

Однако Панаве не выказал удивления.

– Формирующего ты найдешь повсюду.

– Это сон или явь?

– Это явь.

Маскалл глубоко задумался. Наконец очнулся и сказал:

– Так тому и быть. Теперь я пойду дальше. Но где мне сегодня ночевать?

– Ты дойдешь до широкой реки. По ней ты сможешь завтра достичь подножия Марест.