Отдел убийств: год на смертельных улицах

Досье с арестами за половые преступления отмечены красным восковым карандашом.

– Что-то многовато извращенцев на один квартал, – устало говорит Пеллегрини.

– Ага, – соглашается Эджертон, – их, видимо, специально сюда расселили.

Самые маловероятные варианты выдаются приданным сотрудникам, пока детективы проверяют алиби перспективных подозреваемых. Эджертон берет себе молодого наркомана на Линдин, Пеллегрини знакомится с прошлым жителя Кэллоу-авеню. Это почти как пытаться добрать дырявый стрит в покере – вот только без места убийства отсеять подозреваемых невозможно.

Где же оно, черт его дери? Где эта мразь продержала девочку полтора дня так, что об этом никто не узнал? Ведь с каждым часом, говорит себе Пеллегрини, срок годности места убийства выходит. Он уверен, что это где-то в Резервуар-Хилле – в какой-нибудь спальне или подвале так и поджидает целый кладезь улик. Но где же они еще не смотрели?

К вечеру Джей Лэндсман, Эдди Браун и приданные сотрудники снова собираются в Резервуар-Хилле, проверяют заброшки и гаражи на Ньюингтон, Кэллоу и Парк.

Предположительно, все пустые владения в округе уже вчера вечером прочесали спецподразделения, но Лэндсман хочет успокоить совесть. После очередного обыска все идут за газировкой в забегаловку с едой на вынос на Уайтлок-стрит, где завязывают беседу с хозяйкой – девушкой со светлым оттенком кожи, которая отмахивается от их оплаты.

– Как идут дела? – спрашивает Лэндсман.

Она улыбается, но молчит.

– Ничего не слышали?

– Вы здесь из-за девочки, да?

Лэндсман кивает.

Кажется, ей хочется что-то сказать – она смотрит то на обоих детективов, то на улицу.

– Что такое?

– Ну… я тут слышала…

– Секундочку.

Лэндсман прикрывает дверь забегаловки, затем облокачивается на стойку. У девушки перехватывает дыхание.

– Может, это ерунда…

– Да все нормально.

– На Ньюингтон живет мужчина, напротив места, где все случилось. Он, типа, выпивает, и в то самое утро пришел сюда и сказал, типа, что девочку изнасиловали и убили.

– Это во сколько?

– Где-то в девять.

– В девять утра? Точно?

Она кивает.

– И что конкретно он сказал? Сказал, как убили девочку?

Она качает головой.

– Просто сказал, что убили. Я удивилась, потому что у нас об этом еще не слышали, и вел он себя, типа, странно…

– Странно – то есть нервничал?

– Нервничал, вот да.

– И он выпивает?

– Пьет без продыху. Он уже старый. И знаете, он всегда немного, типа, странно себя вел.