Дом у торфяного болота

Противный грязноватый след, будто его оставил огромный слизень, тянулся через все крыльцо и ступеньки, уводил дальше по выложенной брусчаткой дорожке под стенами дома.

Причем несколько булыжников оказались вырваны из земли: с такой силой оказывалось давление на нее. Девушка никак не могла прийти в себя, чтобы дать хоть какое-то логическое объяснение увиденному, но постаралась взять себя в руки и молча спустилась по ступенькам вниз.

След оставлял куски грязи и ошметки гнилых растений.

Петляя, словно изворотливая река, он вел между деревьями, но иногда наползал на клумбы, оставляя за собой помятые или вырванные с корнем цветы.

На некоторых дорожках он особенно проявлялся, как и в первый раз, вминая кусочки почвы и обломки веток между зазорами в кирпичной кладке.

Будто гигантская кисть в руке художника-колосса прочертила извилистую и маслянистую линию через парк, мимо дома и уткнулась в засыпанный старый ров, что прежде был частью оросительной системы. Там и терялся след среди взрыхленной земли, вырванной травы и кустарника.

Девушка не относила себя к пугливым, но сейчас у нее появилось противное тянущее ощущение в животе, которое невозможно было спутать с чем-то еще.

Предательские мурашки так и поползли по плечам и спине, отчего она вздрогнула.

Оглядываясь по сторонам, она поспешила обратно к дому, где уже у самого крыльца снова принялась разглядывать наводящий оторопь отпечаток.

Ульяна заметила, что он не всегда однородный, и если проследить весь его путь, то время от времени встречаются расходящиеся в стороны овальные продолговатые пятна.

Девушка всматривалась в них, прохаживаясь вдоль маслянистого следа туда и обратно, пока до нее не дошло, что это могло быть.

Допустим, такой след оставил бы слизень, будь у него коротенькие лапки, которые он время от времени использует, чтобы отталкиваться от поверхности.

Ульяна еле дождалась, пока проснутся обитатели усадьбы, чтобы показать им пугающую находку.

Галина и Татьяна принялись вздыхать, прижимая руки к груди, а Прохор несколько раз хмыкнул, отодвинув потертую, но, видно, любимую кепку себе на затылок.

– Это что же за тварь такая? – пролепетала дородная кухарка, вцепившись в свой белоснежный накрахмаленный фартук. – Ящер какой?

Старик фыркнул еще громче, чем привел ее в негодование.

– А что это, по-вашему? – язвительно поинтересовалась она. Все трое уставились на него, ожидая его ответа. Уж слишком спокойным он выглядел.