ВАЛера

В ноздри тут же забивается запах едкого одеколона. Я слышу, как бодро пробегают за дверью внатуре преследовавшие меня пацаны.

– Ты ведь не Лера, – и шёпот слышу сверху, рефлекторно задирая башку.

В чужих очках отражается Леркина размытая физиономия. За чужими окулярами блестят металлические серые глаза.

Положение кажется вполне сносным, пока чужая ладонь не прижимается к моей бочине.

– Кто ты? – снова задаёт вопрос надоедливый тип, которого я резко хватаю за запястье.

Ещё со времён армии я знаю несколько приёмов, которые можно применять на противниках, превосходящих тебя по силе и массе.

До сих пор я считал эти приёмы бестолковыми, но в нынешних обстоятельствах…

Я дёргаюсь и задираю чужую руку вверх. Сразу после я резко кручусь вокруг своей оси, из-за чего чужая конечность загибается под давлением. Дальше я рывком вжимаю руку чувака в его же спину, а самого чувака толкаю в стену. Хер знает, чего от него ждать. Явно не добра.

– Кто, кто, – огрызаюсь у него за спиной.

 – Хуй в пальто, – и всё бы ничего… но плохое состояние Леры даёт о себе знать. У меня темнеет перед глазами.

Глава 4

Башка раскалывается, будто грецкий орех. И тошнит, аж желудок в узел сворачивается.

Я прихожу в себя, лёжа в комнате с белым потолком. А на нём трещина от одного угла к центру тянется. Это слегка раздражает, но не настолько, чтобы что-то с этим сделать.

Чужие голоса медленно просачиваются в мою сознанку. Как будто ложкой в ухе ковыряют.

Противно пиздец. Хуже, чем глазеть на эту трещину.

Я медленно перевожу взгляд и сначала замечаю тётку в медсестринском халате по соседству, а уже после того самого очкарика. Наша разборка на паузе. Ничего страшного, думаю, позже ему наваляю.

– Слышишь меня? – спрашивает женщина.

– Слышу, – отвечаю я, пробуя приподняться.

– Чего такая молодая и в обмороки падаешь? – Она помогает мне принять вертикальное положение и сразу протягивает пластиковый стакан с шипящей жижей.

 – Пей давай аскорбинку.

– Нахуя? – потирая рожу, спрашиваю я.

Лицо медсестры неодобрительно вытягивается. Она хватает меня за ухо, как нашкодившего щенка, и слегка подёргивает то.

– Не матерись, а пей, – строго приказывает она и обращается уже к пацану, что сидит на соседней койке: – Жить будет. Сейчас я свяжусь с её родителями, может, заберут.

– Не стоит, Ольга Васильевна, – отвечает ей этот очкастый хмырь. – Я сопровожу её до дома.