Серебряные осколки

Наверное, некоторые видят в ней преемницу мистера Уоррена – а значит, угрозу. Избавиться от Уинифред и Дарлинга – означает проложить себе быстрый путь к вершине.

Но как бы Эвелин ни ценила Теодора, Уинифред чувствовала: здесь скрывается что-то еще. Эвелин, которая всей душой ненавидит своего супруга, так рьяно рвется ему помочь? Необходимо вытащить из нее что-нибудь еще, если не признание, то хоть намек на него.

– И что? – равнодушно возразила Уинифред. – Снова заляжем на дно. Нам удавалось неплохо скрываться в Брайтоне.

– П-правда? – съязвила Эвелин. – Если ты считаешь, что ежедневная рассылка к-корреспонденции – недостаточно очевидные сигналы о местоположении, то, п-пожалуй, ты права. Хотя эффективнее б-было бы только забраться на маяк.

Они сердито уставились друг на друга.

– Велю ему какое-то время не писать матери, – парировала Уинифред. – И уж точно не писать тебе.

– Так и б-будешь прятаться всю жизнь? И Т-теодора зароешь в свою нору? Не лучше ли выяснить, что п-происходит, и разобраться с этим раз и навсегда?

На миг сердце Уинифред сладко защемило – Эвелин знала, на что следует надавить.

Поиски Стеллана могли послужить великолепным предлогом для того, чтобы вернуться в Лондон.

– У меня есть один вопрос, – помедлив, произнесла Уинифред. – Скажи, почему ты так рвешься помочь Стеллану? Тебе представился замечательный шанс овдоветь, а ты от него отказываешься?

– Я… – начала Эвелин.

Но тут же осеклась и повела плечами, как будто от холода, а на лице ее появилось загнанное выражение – своим вопросом Уинифред застала ее врасплох.

– О чем ты?

– Почему? Почему он все еще дорог тебе? – тихо спросила Уинифред.

Эвелин бессильно прикрыла глаза.

– Я его ненавижу, – прошептала она. – Но… я не могу его оставить. Я перед ним в неоплатном долгу.

– В каком долгу, Эвелин?

– Это не…

– А вот и чай, – послышался голос Дарлинга из коридора, и Эвелин закрыла рот.

Значит, у нее и правда есть какая-то причина защищать Стеллана.

Неудивительно – они ведь знакомы с самого детства. Но что это за причина такая, ради которой она поставила крест на собственной жизни?

Теодор поставил поднос на стол и подал Эвелин чашку. Она взяла ее и задержала в руках, не решаясь ни отпить, ни отставить ее. Уинифред отказалась от чая, ее уже начало подташнивать от одного только его запаха.

Она уставилась на Эвелин в упор и без обиняков заявила:

– Хорошо. Мы найдем его.