Синие пески.

Я делаю глоток пряного остывшего от долгого разговора чая. Стараюсь выдержать тяжелый пристальный взгляд старухи, которая не торопится уходить по своим делам.

Она со скучающим лицом перебирает толстыми пальцами сухофрукты, покатывает их между подушечек и слегка надавливает на иссушенные бока.

– Я думаю ты достаточно готова чтобы завтра выйти в свет вместе с аблами, – наконец она разрушает тишину. – И чтобы не терять времени иди к остальным чтобы успеть пошить дорогую марама к завтрашнему празднику.

– А что завтра за праздник?

– О, – довольная как кошка выдыхает абла Сайхэ, – наш Падишах Джириумаса-бей будет устраивать смотрины для своей единственной дочери лучезарной Яниты.

Весь высший свет приглашен лицезреть на то как принцы соседних государств будут свататься руки девчонки.

– Но зачем я там?

– Ты теперь одна из нас, одна из послушниц Эслафон. И не в наших правилах скрывать новую аблу за высокими стенами. После поговорим, теперь иди к остальным чтобы успеть в приготовлениях.

Жрицы Эслафон всегда принимают под свое крыло заблудшие души, готовые посвятить свою жизнь служению памяти предков. Они никогда не будут интересоваться прошлым своих послушниц, зная что самое лучшее сохранение тайны это полное ее не веданье.

Их никогда не интересовало откуда я, и почему пришла к ним. Жрицы Эслафон просто принимали меня выделив небольшую комнату в западном крыле огромного храма. Учили каждый день своим странным и необычным обычаям, терпеливо, порой повторяя одно и тоже по нескольку раз.

Они не скрывали улыбок когда я ошибалась или делала не то что они хотели. Я словно была диковинным зверем которого они всячески подвергали дрессировке, чтобы после в удачный случай выйти с ним в свет.

И сейчас сидя в душной прокуренной благовониями комнате я мелкими стежками золотых ниток пыталась вышить на тонкой ткани узор. Он выходил кривым и с засечками, когда мои соседки легко и непринужденно, будто колдовали над тканями, вышивали аккуратные стежки. Под их тонкими пальцами распускались узоры цветов.

Другие девушки раскатывают тесто длинными тонкими скалками, накручивая и вытягивая массу. Она почти что прозрачная на свету маленьких ламп. Готовое изделие передается другой девушке, чтобы та унесла его на кухню для жарки тонкой лепешки которой утром будут завтракать послушницы и другие жрицы храма Эслафон. Некоторые девушки не занятые раскаткой теста или вышиванием узора, чистят финики от продолговатых узких косточек.