Синие пески.

Их обычно едят в прикуску с чаем оттеняя его пряность и слегка подслащивая.

Подхватив уставленный поднос посудой медленно двигаюсь обратно в главную залу стараясь не опрокинуть свою ношу, которая при каждом движении тихонько позвякивает. По пути чуть было не сталкиваюсь с Феттан. Та ловко подхватывает поднос с моих рук быстро метнув в меня недовольный взгляд глаз цвета стали. Дожидается когда я переведу дыхание и возвращает мне мою ношу обратно. Она шумно вдыхает носом пар над армуду и прицокивает языком:

– Неплохо, – выносит свой вердикт послушница, – но на мой вкус ты не доложила аниса.

Надеюсь что наши аблы не станут пробовать твое приготовление.

Она быстрым движением поправляет на моей голове марама и ее край убирает под заколку возле виска скрывая часть моего лица.

– И ты забываешь что в доме наших предков мужчинам не дозволено лицезреть наши лица, а’сур, – настовительным тоном продолжает Феттан. – Еще бы чуть-чуть и ты бы нас опозорила. Все, некогда прохлаждаться, наши гости ждут.

Обходит меня по кругу придирчиво оглядывая и кивнув каким-то своим мыслям жестом руки приглашает следовать за ней.

Ее поступь тихая, едва слышно разносится по коридору. Звук мне кажется громким, как набат извещающий скорую беду. Руки начинают трястись сильнее, отчего армуду позвякивают. Феттан доходит до входа в залу и трогает меня за плечо, как бы успокаивая и развернувшись скрывается в лабиринтах коридоров храма.

В круглой зале уже во всю мельтешат другие послушницы, некоторые из них убирают пепел от благовоний.

Другие протирают влажные тряпками стоящие маленькие статуэтки в нишах стен. Но все они искоса поглядывают на гостей, обмениваясь веселыми взглядами. Вечером храм будет гудеть от свежих сплетен и каждому пришедшему они обмоют косточки строя предположения, кто из них добьется руки дочери падишаха.

Наши гости расположились на подушечках недалеко от постамента с большой статуей, руки которой сложены перед лицом в молельном жесте. Абла Наира сидит на небольшой возвышенности, опирается спиной о ногу статуи, с задумчивым лицом набивает трубку и заслышав мои шаги поднимает голову.

Ее усталое лицо озаряет теплая улыбка и лик емонии как будто посветлел.

– А вот и чай, – певучим голосом говорит женщина.

Ставлю поднос с армуду и расписной тарелочкой в центре мужчин сдерживаясь чтобы не рассматривать их обветренные лица. Они поджимают под себя ноги давая мне пространство. С лязганьем посуда ставится на низкий резной столик с вычурными ножками.