Синие пески.

– Согласно традициям емоний, женщины не могут ходить с непокрытой головой.

– Она слабо похожа на одну из них, – Мелот улыбается краешками губ, – не говоря о нас с тобой.

– У тебя есть предложения получше?

– Уйти с улиц, – парень пожимает плечами и подхватывает с земли наплечную сумку. – Ваши друзья и без того сбивают ноги в вашем поиске.

– Первый, попавшийся на пути патруль, нами живо заинтересуется.

Они оба с удивлением смотрят на меня и заставляют смутиться. Я чувствую как щеки охватывает жар от пристального внимания мужчин.

– Я не думаю, – нервно дергаю завязки рубашки, – что люди здесь частые гости.

– Давайте хотя бы уйдем подальше.

– Лучше найти храм, – Ждан аккуратно складывает тряпки и прячет их за ящиками, – там нас не будут искать и если что твои нам помогут.

Последнее относилось ко мне. Как будто я обладаю неким влиянием среди прислужниц Эслафон. Только вот уже не было красных одежд, да и браслета с черной чеканкой как знака приверженицы храма, тоже не было. Он остался у того вора, что снял его в тот день когда я была на базаре с Феттан.

Нам приходится очень много выжидать в узких и темных проулках, где пахнет испражнениями, болезнью и еще бог знает чем. В таких местах попадаются сомнительные личности, которые очень резво интересуются нашей троицей и тогда вперед выходит Мелот, популярно, на местном жаргоне, объясняя границы. Недовольное ворчание и они каждый раз оставаясь в зоне видимости продолжают сверлить злыми глазами. Ждут ошибки или оплошности, даже самой небольшой,чтобы напасть.

Ждану становится хуже. Он уже не выглядит таким бодрым. Его лицо посерело от потерянной крови и долгих перебежек. К своей ране он не подпускает, отмахиваясь и говоря что это ерунда. На что Мелот только пожимает плечами поправляя наплечную сумку. Я с тревогой то и дело поглядываю на воина, в душе тихо надеясь что нам не придется тащить его на своих плечах.

Через несколько часов безуспешных пряток мы так и не смогли найти храм. Одни узкие улочки, перетекали в другие.

В иных были развешаны вещи для сушки под палящим солнцем, в других все заставлено коробками и бочками, и узкие покосившееся двери были настеж открыты, откуда из глубины темных помещений за нами следили пары внимательных глаз слегка поблескивающих во мраке. В этих местах мы особо долго не задерживались, быстрыми перебежками уносясь дальше в хитросплетения улочек этого странного города, сталкиваясь с частыми прохожими. Порой мне казалось, что мы ходим по кругу.