Синие пески.

Еще один глоток живительной жидкости, и голова перестает гудеть и ворох мыслей словно отступает в самые темные закоулки сознания чтобы дождавшись момента снова вылезти на свет.

Я жую кислый сухофрукт и прокручиваю в голове сегодняшний сон. Не знаю стоит ли им делиться с аблой Сайхэ. Что-то внутри меня шепчет – она не достойный слушатель.

Старуха все считывает по ему лицу от чего улыбается. Она аккуратно ставит армуду на маленькое блюдце продолжая причмокивать губами, чтобы тут же вгрызться в спелый оранжевый фрукт.

Сладкий красноватый сок стекает по ее дряблому подбородку, и это нисколько ее не смущает. Тягучие капли медленно скапливаются на подбородке в одну большую, растягиваются чтобы красной кляксой упасть на пол.

Абла Сайхэ чавкая обгладывает косточку, облизывает пальцы, продолжая хитро на меня поглядывать. Замечает красноватую. лужицу на полу, женщина раскрытой ладонью просто стирает ее.

Старуха приходит ко мне каждое утро с того самого дня как меня бросил здесь белокурый мужчина по чьей вине я здесь оказалась.

Она терпеливо трапезничает, иногда от удовольствия закатывая глаза от обильного завтрака, и ждет когда я расскажу ей о своих снах. При воспоминании которых по телу пробегает озноб. Старуха уверена что само провиденье предков направило меня к ним.

– Мне ничего не снилось, – с силой выдавливаю из себя несколько слов, чтобы тут же спрятаться за армуду. Я в очередной раз вру этой женщине, чтобы сократить ее пребывание рядом со мной.

Терпковатый привкус наполняет рот отбивая вкус съеденных мною кислых ягод.

Оставляет после себя горечь подобную моей печали что по стечению странных обстоятельств я оказалась так далеко от дома.

– Кызым

, – она улыбается и морщинки лучиками собираются вокруг ее глаз, – ты просто слишком много носишь в себе волнений.

Абла Сайхэ рукавом рубахи вытирает остатки сока со рта, прикрывает глаза как будто растворяется в шуме доносящемся с улицы. Где тихо и размеренно кто-то переговаривается. Тихо шуршит метла по земле.

Издалека раздаются детские визги от активной игры в салочки. Она ждет еще несколько долгих и томительных минут прежде чем подняться с кряхтением на ноги.

– Когда я вернусь домой? – Я вскидываю голову смотря на пожилую женщину.

В комнату заходят, как по команде, несколько послушниц чтобы забрать поднос с недоеденной едой. Мой вопрос повисает в воздухе.

На кровать ложится стопка свежевыстиранной одежды, от которой веет цветочным ароматом.