Лёд и Серебро

Еще немного и она раствориться в ней, и все остальное будет неважно…

Камилла вскакивает на кровати. Сердце отбивает бешеный ритм. Она не может понять, почему проснулась, и что ее напугало. Из-за занавесок просачиваются матовые лучи лунного света и причудливо смешиваются с теплым желтом светом от ее крутящегося ночника, в наушниках играет другая, медленная и плавная музыка, что-то из первых песен Ланы дель Рей. Она оглядывает комнату, чувствуя, как сердцебиение постепенно приходит в норму.

От чего она проснулась?.

.

Грохот, кажется, разрывает полумрак в комнате. Камилла скидывает наушники и прислушивается. Звук однозначно доносился снизу, она пытается представить, чтобы это могло быть, но в голову ничего не приходит. Мать вернется только послезавтра. В их фамильном особняке никого кроме нее нет.

И тут ее осеняет. Паулс!

Она скидывает одеяло и слетает вниз по лестнице. В темном коридоре ярко светятся два желтых кошачьих глаза.

– Мне опять ругать тебя, Паулс?

Ее звонкий голос эхом отскакивает от стен, и на мгновение сквозь это эхо Камилле слышится какой-то другой, чужой шепот.

Но она тут же отбрасывает от себя пугающие мысли.

Кот наклоняет голову набок, заострив серые уши. Она хочет взять его на руки, но вот он уже исчез в темноте коридора.

Камилла делает глубокий вдох. Ее нервы ни к черту.

На кухне она наливает себе стакан воды и оглядывает полки с посудой. Вроде этот дурной кот ничего не разбил. За окном мерно качаются ее детские деревянные качели, и на минуту она задерживает на них взгляд, погруженная в свои мысли.

На стекле, обрамленное лунным светом, неярко вырисовывается ее лицо и правая половина кухни – нечеткие очертания шкафа для посуды, холодильника и кусочек края обеденного стола, от которого вдруг отделяется белый бесформенный палец и тут же пропадает в темноте.

Стакан вдребезги разбивается об пол, десятки мелких осколков рассыпаются по гладкому мрамору. Она поворачивается и застывает. Под тонкой полупрозрачной белой кожей сжимаются и расслабляются мышцы, проступают кости, она может разглядеть синие набухшие линии вен.

Ей кажется, оно смотрит на нее; в черных впадинах на лице виднеется что-то отдаленно напоминающее человеческие глаза. Ее буквально парализует от страха, головой она понимает, что нужно бежать, слева остался кусочек пустой кухни с выходом в гостиную, а потом в коридор и на улицу. Перед глазами она четко видит план побега, но не может заставить себя сдвинуться с места.