Лёд и Серебро

Хэвен слышит смех и вдруг понимает, что это она смеется. Все вокруг внезапно начинает казаться ей очень смешным.

– Ясно все с тобой. Надеюсь, эти кувшинки не галлюциногенные.

Камилла ложится с ней рядом, укутывая ее в одеяло, как ребенка. И Хэвен больше не смешно, теперь ей невероятно сильно хочется спать.

– Останешься на ночь? – бормочет она, отметив про себя, что немного путается в словах. – Завтра вместе пойдем в школу…

– Не думаю, что тебе можно будет пойти в школу, – Камилла, тихо посмеиваясь, укутывает ее теплее.

Хэвен так уютно, так хорошо, совсем как в детстве, когда бабушка укладывала ее спать. – Но, конечно, я останусь, не могу же я бросить тебя в таком состоянии.

Камилла говорит что-то еще, но Хэвен уже не разбирает, что. Голос подруги убаюкивает, как колыбельные Клавдии, и Хэвен погружается в сон; глубокий, как зыбкий песок, мягкий, как ее любимое одеяло из разноцветных лоскутов, и согревающий, как фирменное какао бабушки. Ей снится, как она плывет в чистой, прозрачной воде, и поверхность ее искрится, будто осыпанная блестками.

А сама вода бездонная, невероятно глубокая, небесного синего цвета, цвета его глаз.

Глава 23. Мистер Дженкинс

Четыреста лет назад…

В гладкой поверхности замерзшего озера, как в зеркале, отражается его лицо. Но, глядя на отражение своих глаз, он видит в них только красную злость.

Они были правы. Ненависть – червь, и он медленно пожирает его внутренности. Сейчас он в легких, поэтому больше он не дышит.

Ему это не нужно. Скоро он доберется до сердца и тогда…

Тогда он больше ничего не будет чувствовать.

Первого он убивает быстро и почти безболезненно, почти милосердно. Он успевает понять, что произошло, когда видит свое разорванное на части сердце.

Сначала его накрывает мощной волной сильного, яркого облегчения. Эмоции от этого самые настоящие. Но это скорее адреналин, и он быстро проходит. Тогда он понимает, что этого ему было мало. Убийство первого не доставило ему никакого удовольствия.

Поэтому со вторым он не спешит. Он делает все медленно и аккуратно, ломает кость под правильным углом, режет плоть, избегая крупных сосудов. В какой-то момент он уже не может кричать, но его черные зрачки перекрыли радужку, и он знает, насколько ему больно. Третьему везет меньше всех, на нем он отрабатывает все использованные приемы и добавляет новых.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».