Капитанская дочка для пирата

Или приходит, но я его не чувствую. Ноющая боль удерживает на плаву сознания, а пульсирующая агония выталкивает из вязкой тьмы и заставляет приоткрывать веки.

Мрак не кончается, он в бесконечной степени. Глухой, разбавленный скрежетом деревянного настила. Кто-то ходит за дверями, кто-то дышит, кто-то говорит.

Прикрываю веки, принуждая себя спать. Во сне и раны быстрее заживают. А когда открываю в следующий раз глаза – в окно яростно бьются лучи Ойса. Уже утро или день?

А может, этот свет мне мерещится? Не могу понять.

В горле пересохло, дерет точно наждаком, но не кричу и звать на помощь не пытаюсь. Только устраиваюсь так, чтобы свет не бил в глаза и сжимаюсь в комок. Проваливаюсь в вязкий дурман, ничего не слышу, даже перешептывания и потрескивания превращаются в отдаленное гудение.

Покачиваюсь на волнах беспамятства, боль почти не тревожит. Когда переворачиваюсь на другой бок, света уже нет, в трюме абсолютно темно. Слышу в стороне слабое пощелкивание и шебуршание.

Зажмуриваюсь, представив, как враг снова подходит и предлагает воды.

Щелчки превращаются в мерный стук, скрипит верхняя ступенька. Через секунду на щеку что-то капает.

Я подскакиваю, как ужаленная, и хватаюсь за плечо от вспышки острой боли. У моих ног копошится Бикуль. Опутанный лианами кот смотрит на меня горящими глазами и покачивает перед лицом небольшим мешочком из листьев. Я чувствую запах свежей влаги и прижимаюсь к другу, почти плачу от облегчения.

Губы растягиваются в усмешке. Теперь мы посмотрим, кто кого, пират!

Не успеваю пригубить воды, как взвизгивает замок, и дверь распахивается.

Глава 4. Энзарио

Не сплю. Как дурак, не сплю всю ночь. И весь день держусь около трюма. Как тень. Брожу туда-сюда, кручу канаты, отдаю команды, а сам взглядом прикипаю к неприметной двери.

Прислушиваюсь. Уши начинают гореть от напряжения. Но девка упрямо молчит и не зовет.

Кулаки уже гудят от нервов, я бесконечно сжимаю их и разжимаю. Понимаю, что без нее никуда не двинусь.

Пару раз гаркаю на матросов просто так, срывая злость. А пусть не расслабляются! Они притихают и до конца дня меня не трогают. Наверное, на моем лице все написано: "Не приближайся – задушу!"

Когда Ойс заваливается за горизонт, я не выдерживаю и иду к пленнице. Прежде чем войти, прижимаю ухо к металлу и слушаю.