Капитанская дочка для пирата

Одежку я ей не дал. Пленникам не положено чувствовать себя комфортно. Пусть краснеет и трясется. И думает, насколько она беззащитна.

Сажусь, потому что моё волнение и злость скоро станут заметны невооруженным глазом. Какие цветы? Откуда она девчачье мыло взяла в моей каюте?

Или мне запах ландыша уже мерещится?

– А то ты не знаешь? – царапаю её розовые плечи взглядом и от резкого удушья утыкаюсь в свою тарелку. Закипаю, но, сдерживаясь, беру спокойно вилку и хладнокровно протыкаю мясо зубьями.

– Без понятия! – она вдруг бьет кулаком по столу, и в глазах вспыхивает дикая ярость. – Ты захватил нас! Ты убил папу! И теперь я еще и знать должна, почему?!

– Утихни, фурия, – голос звенит, наши взгляды сталкиваются, как два клиника, – или выброшу тебя обратно в трюм, на пару дней!

А она не слышит меня совершенно, вскакивает, с грохотом роняя тяжелый стул.

– Что тебе надо?! – она не просто кричит – воет раненым зверем. Взгляд мечется из стороны в сторону и падает на острую спицу, что приютилась на кресле справа.

Какой я идиот!

Рывок, и сталь в ее здоровой руке, губы растянулись в безумной усмешке, но секундного промедления достаточно, чтобы я успел выхватить "оружие".

Скольжу вперед, короткий взмах, и полотенце расходится точно посередине. Девка сдавлено вскрикивает, когда впечатываю ее в стену. Прижимаю всем телом, и вырываю спицу из дрожащей руки.

Фурия не утихает и метит ногтями в глаза, но я успеваю отклонить голову. На горле и груди остаются алые отметины-царапины, а девчонка обмякает, как кукла.

Повязка взмокла, и на плече девушки дико цветет оранжевый цветок.

– Морская тварь! – подхватываю упрямицу и несу на кровать. Ария вялая, как сорванный вчерашний одуванчик. Голова болтается на моём плече, мокрые волосы щекочут сквозь тонкую рубашку.

Чтобы не искушаться, накрываю фурию до пояса простыней, а полотенце немного стягиваю вниз, стараясь не оголить грудь.

Обрабатываю рану, сначала очистив от мелких щепок. Пришлось повозиться, хорошо, что девчонка отключилась.

Когда лью на воспалённые ткани спирт, она не просыпается, даже не дёргается. Меня подкашивает от ярости и отчаяния. Старый идиот! Если девка помрёт, считай, что сам подписал приговор своему сыну. Я должен её вытащить, любой ценой.

Лоб у пленницы горячий, губы обсохли, а кожа покрылась болезненным потом.