Капитанская дочка для пирата

Враг будет повержен. Моя кровь сгинет в море.

Мне нужны его слабые места, а их нет. Даже будучи на взводе он не пытается давить слишком сильно: держится, сопротивляется. Никакого насилия.

А ведь мог бы. Я не слепая, вижу, каких трудов ему стоит эта игра в безразличие и самоуверенность.

Почему? Почему просто не ломает? К чему эта забота, колыбельные, исцеление слезами? Почему просто в трюме не бросил? Подкармливал бы, чтобы не сдохла, и дело с концом.

Но нет. Он держится, даже по-доброму разговаривать пытается.

И ведь он не убивал отца…

Где-то в голове противно пищит тонкий голосок меня самой, слабой и понимающей. Малышки Арии, которой только стукнуло десять, и она смотрит на мир широко распахнутыми глазами полными восторга и готовности прощать.

Он не убивал…

Но он затопил Ласточку. Мою жизнь. Мою семью!

Не убивал. И вспомни, отец даже не пытался сражаться. Даже не пробовал увести корабль. Будто сдался.

Не увел бы. Совсем разные скорости.

Но дело не в этом, ты же понимаешь. Папа не пытался. Знал что-то? Чувствовал неизбежный финал?

Веду плечом, отмахиваюсь от настойчивого голоска. Я в плену врага. И даже если он вынудит меня подчиняться, то я буду делать это по своим правилам.

Пират выступает вперед. Молчит. Только продолжает смотреть в глаза. Так долго, что я мечтаю отвернуться, но не сдаюсь.

– Держи, пригодится, – он протягивает мне плетеный кожаный пояс. На вид совсем не мужской. Бывшей любовницы?

Стискиваю пояс и смотрю на него, как на ядовитую змею.

– Брон! – дверь дергается, и кто-то снаружи грохочет кулаками по обшивке. – Ты там живой, капитан? Или девка заездила, капитан? – противный голос подхватывает грохот смеха команды.

Энзарио подмигивает мне и распахивает дверь.

– Я тебя когда-нибудь разжалую за бесцеремонность, Риччи! Сколько дней до порта?

– Четыре, капитан Энзарио! – добродушно и весело отвечает светловолосый моряк. Кудрявый, как овечка.

– Хорошо. Завтрак готов?

– Мы уже и пообедать успели, – хохочет кто-то другой.

– Вот и молодцы, – отвечает спокойно пират, а затем гаркает: – Свалили все с палубы, и чтобы я час не видел ваших любопытных носов! Усекли?!

Гул голосов затихает в шорохе шагов, а Энзо поворачивается ко мне:

– Ну, что ж, теперь можно и подраться, – и улыбается, как сытый кот. – А то твои голые ножки сведут команду в могилу, – поясняет он и машет рукой назад.