Капитанская дочка для пирата

Юркая рыбешка будет биться в сетях день за днем, но рано или поздно устанет. И я переломлю ее. Вырву помощь силой, если потребуется.

Замечаю жадные взгляды команды, но никто не посмеет девку и пальцем тронуть. Добыча по праву принадлежит тому, кто взял ее первым. Кривлю губы в усмешке, и моряки торопливо возвращаются к своим делам.

Мой взгляд был предельно красноречив.

Я взял ее первым. Так что, подберите челюсти.

Спускаюсь в трюм и без особых церемоний бросаю девку на пол.

Невольно касаюсь своей измазанной кровью щеки и не нахожу там ни единого следа недавнего удара.

Все затянулось, как на морском псе. А ведь попытка была хороша! Хлесткая, быстрая. Чуть-чуть и попала бы в глаз. Не испугалась ведь, не обмякла. Рвалась, как демоница!

Чуть наклоняюсь и втягиваю носом воздух. Запах от пленницы настолько знакомый, что сводит скулы, но задумываться нет времени. Пора менять курс.

Дочка капитана протяжно стонет, когда я отворачиваюсь, чтобы уйти. Тонкий сиплый голосок скользит по плечам и будто встряет между лопаток занозой.

Простая девка заставляет меня замереть на выходе. Морской демон забери меня!

Скрипя зубами, возвращаюсь. Рыжая бестия ранена, глубоко, твари морские. Щепка, толщиной с рукоять ножа, торчит из угловатого плеча и напоминает цветок фуксии. Темная кровь заливает тонкую белоснежную рубаху. Ткань разодралась до пояса и приоткрыла молочную грудь.

Увожу взгляд, стискивая кулаки. Этого только не хватало!

Изголодавшийся мужик и баба на одном корабле – это плохо, мрак, как плохо.

Девушка со стоном поворачивается, вижу, как дорожки крови огибают крошечные соски и ползут ей на живот. И что делать?

Стою, как примороженный медузой баран. Она нужна мне живой, это однозначно. В сторону голод, взять себя в руки и просто представить, что она – сломанная кукла. Исправлю и забуду, как страшный сон. Да только в плотных штанах становится тесно, а кровь бесится в венах, будто буран в Загубленном море: слишком давно я один, слишком долго на корабле, вдали от плотских утех.

Оставляю ее одну, всего на несколько минут. Добираюсь до личной каюты и возвращаюсь назад с пузатой зеленой бутылкой и несколькими мотками чистой ткани. Девка лежит, не шевелится. Дышит тяжело и надрывно. Пухлые губы чуть приоткрыты, отчего я тяжело сглатываю и поспешно отворачиваюсь, как сопливый смущенный подросток. Чувствую себя мальчишкой, будто мне снова пятнадцать. Злюсь еще больше и твердо решаю, что тут девке самое место. С глаз долой, как говорится.