Разносчик пиццы

– Вы видели, как все произошло?

– Увы, понятия не имею, – пожал плечами Филипп. – В доме отключили электричество, и мы некоторое время сидели в темноте. Гостиная огромная, большая ее часть не освещалась. Да и я, признаться, сидел у самого камина, и свет его не позволял разглядеть, кто куда пошел или пересел.

– Это намек на то, что у вас алиби?

– Да называйте как хотите, – брезгливо скривился Филипп. – Разговаривали мы ни о чем, пустая болтовня. Я даже сейчас и не вспомню ни одной темы. А, нет, одну помню – Эрика рассказывала, что за границей нынче моден русский сюр.

– Что, простите?

– Сюрреализм.

– Это к делу не относится.

– Да как хотите. Потом зажегся свет. Яркий, после темноты показался ослепительным. Тут Артур заметил, что Лидии нет. Звать ее начал… – Филипп тяжело вздохнул. – Кто бы мог подумать, что она… что ее больше никогда не будет с нами.

Лямзин достал сигарету, и Филипп жадно сглотнул.

– Курите? Берите.

Он протянул пачку, и Филипп с благодарностью вынул сигарету.

– Бросил недавно. Сердце стало давать о себе знать. Но сейчас не могу, до того затянуться хочется, что кажется, еще немного, и сознание потеряю. И ведь знаете, я был уверен, что она в гостиной, не видел, чтоб выходила. Как-то все нелепо произошло, вроде бы только что разговаривала, смеялась, а потом вдруг появляется этот мальчишка – разносчик пиццы и говорит, что во дворе мертвая женщина.

– Где он?

Филипп махнул рукой, подзывая паренька жестом. Тот подошел и, шмыгнув носом, потер его кулаком.

– Тебя как зовут?

– Остап.

– Остап, ты как здесь очутился?

– Так пиццу принес. Заказ. – Парень беспомощно захлопал рыжими ресницами. – Подошел к воротам, хотел позвонить, калитку толкнул – а она не заперта…

Он замолчал, и Лямзин нетерпеливо подогнал его:

– Ну?!

– И… и все.

– Что – все? Ты чего мне голову морочишь, Остап? Рассказывай дальше давай.

Мальчишка часто заморгал, стараясь сдержать слезы, но они все равно предательски заполнили глаза, грозя вот-вот пролиться.

– Я вошел в приоткрытую калитку – просто толкнул ее плечом: руки-то заняты были коробками с пиццей, и пошел по тропинке. И тут – сильный порыв ветра. Я ускорил шаг, подумал, что сейчас снова хлынет дождь… – Он запнулся, будто не в силах произнести последние слова.

– И?

– Там развилка, возле куста сирени, и я остановился, решая, по какой тропинке лучше пойти.