Сказание о лесных

Даже если все боги против нашей связи».

Чёрная пустота разрасталась с жуткой скоростью, разъедая сущность. Ворон не чувствовал ни ненависти, ни боли, казалось только, что рёбра онемели. Каменный город со светящимися цветами превратился в нечто жуткое, утопающее в гнили, а его жители стали тенями, без единого луча.

Как бы ни шипела душа, разумом Кёльберг понимал: чем раньше он вернётся к сестре, тем скорее стихнет боль.

V. Закатное

1.

Запах полевых цветов и озёрная прохлада порождали дурман.

Лисица с упоением лежала среди трав и любовалась блестящей гладью, пока Марта следила за варевом в котелке.

– О, никак Полудница, – Тэми вгляделась вдаль и увидела белёсую тень. Та кралась аккуратно, минуя местную нечисть.

– Зря старается, – усмехнулась Марта. – Они если и засыпают в поле, то только с крестом и косой в руках.

Тень растворилась вдали. Зато приближался некто другой. Лисица с любопытством смотрела, как чёрная точка в небе постепенно снижается и кружит над полем.

Ей много чего хотелось высказать Кёльбергу, начиная от возмущения. Это ж надо было бросить их в разгар огненной ночи и молча исчезнуть!

Ворон приземлился рядом с Мартой. Та поняла брата без слов, ощутив, как разрывается сердце Кёльберга.

– Выросли вы совсем, – покачала головой ведьма. – Не переживай: сейчас прогоним твоё горе.

…Ругать ворона последними словами лисице неожиданно расхотелось.

2.

В лесной ночи осталось много слёз и воспоминаний о той, с кем Кёльберг проводил зимовку.

Благо, зелье сестры подействовало, и душу обернул покой. Ворон тенью плёлся следом за ведьмой и лисицей, борясь с желанием упасть и колотить руками землю. Только городские стражники не так поймут, и будет ещё хуже.

– Ярмарка! – Тэмира, завидев цветастые шатры и призывы торговцев, устремилась в самую гущу. Марта с беспокойством взглянула на брата и пошла в ближайшую таверну. Зелья зельями, а выпить и выговориться ворону надо было.

Биться о землю, стучать по столу, стонать, кричать – что угодно, лишь бы не заталкивать горе внутрь, где оно будет разрастаться подобно чудовищу.

3.

Хороводы, песни, цыганские юбки и всеобщая радость казались настолько фальшивыми, что хотелось свернуться в клубок и затаиться в тёмном уголке. А ведь Тэми любила ярмарки – каждый раз носилась посреди лотков, и только Кёльберг вовремя останавливал, чтобы от излишней радости не разнесла прилавок.