Я выжгу в себе месть

Эх, будет славно! Что-что, а мыться ей нравилось, хоть и часто не было сил для подготовки. Если в купеческом доме обо всем заботились чернавки, то здесь приходилось таскать ведра самой. Иногда этим занимался Домовой, но у духа находились и другие дела.

Василика взяла деревянный ковш, зачерпнула воды и вылила на себя. Вместе с потоком уходили пот и грязь, кожа очищалась, сперва белела, затем румянилась. Василика звонко, по-девичьи засмеялась и начала обливаться водой все быстрее, не забывая промывать русые волосы.

Эх, хорошо, славно! Не водица то была, а настоящее море целебных огоньков. Жар гнал прочь все страхи и сомнения, очищал не только тело, но и душу, и Василике становилось удивительно легко.

Она отставила ковш в сторону, схватила травяной веник и принялась бить себя, прогоняя остатки черноты. И правильно – прочь треклятую тьму, нечего ей хозяйствовать в душе молодицы, и не простой, а ведьмы. Василика вдохнула запах хвои, можжевельника и полыни. Чудный веник! Не зря провозилась, собирая травы.

– О, совсем другое дело, – усмехнулась Ягиня, когда Василика вышла из мыльни румяная, чистая и с улыбкой аж до ушей. – Теперь, молодица, поешь и берись за работу. Дел мно-ого.

– Благодарю.

Василика придвинула миску со щами и с удовольствием начала хлебать. Пустой живот требовал сытной пищи.

– Да ты вся светишься! – хохотнул Всполох. – Ну прям ярче меня!

Блаженство, окутавшее Василику с головы до ног, не уходило. Жар пульсировал в крови, тело сияло и искрилось силой.

Она с аппетитом доела и принялась за работу. Ягиня с усмешкой наблюдала и подсказывала. Ведьма могла бы собой гордиться – ее ученица с довольным урчанием таскала полные ведра, а потом смешивала травы и делала это так ладно, что даже Всполох поневоле залюбовался.

Работа кипела. Отвары варились, настаивались, заговоры начитывались, а ведь надо было еще между делом озаботиться ужином и непременно угостить Домового и Всполоха. Все давалось Василике необычайно легко.

Закончив подметать избу и убедившись, что пряные зелья стоят в углу, она прошмыгнула во двор, взяла заскучавшего Яшеня и повела коня за ворота.

Ягиня была не против. Ведьма позволяла Василике вольно кататься по перелеску, а если та привозила с собой травы или снедь, то и вовсе радовалась. Вот и девице вдруг захотелось промчаться на коне, посидеть на тихой поляне и взглянуть издалека на Радогощь.

В ведьминой избе дни пролетали незаметно.