Эльфийский мёд

 – Похоже, наша эльфийка куда чувствительнее, чем остальные представительницы такой назойливой расы. Альфа, если так и дальше пойдёт, то я долго не продержусь, – жарко выдохнул Арон мне в волосы и, склонившись к уху, неожиданно проникновенно прошептал: – Удивительно насколько сильным стал твой цветочно-сахарный аромат после настолько незначительных игр.

Утробно застонав, громила с наслаждением втянул мой запах, а затем, накрыв мою скулу своими песочно-рыжеватыми прядями, напал на моё ухо. И вот тут застонать против воли пришлось уже мне.

Этот тип пользовался языком не хуже первого, а уж их общие усилия напрочь вытеснили из моего разума всё благоразумие. На короткий миг мне показалось, что я превратилась в одну большую эрогенную зону – где не коснись, тело отзовётся благодарным жаром, что устремится туда, где уже расположилась рука Арона. Приятная тяжесть накатывала волнами, отчего мне начинало казаться, что еще чуть-чуть и я задохнусь под напором ощущений.

Однако вспомнив, в какой ситуации я оказалась, а главное из-за кого, я из последних сил забилась в умелой паре горячих рук и безмолвно принялась проклинать продавших меня эльфов.

Была бы возможность, я б во все лёгкие кричала, выплескивая всю свою злость, но мою способность говорить забрали точно так же, как и свободу.

– Ну, ну, сладкая, не сопротивляйся, – проворковал мне на ухо Арон, и я тут же задрожала от слишком острых ощущений, – мы будем нежными с тобой, и в итоге ты только порадуешься, что покинула этот лес кишащий замороженными сородичами.

Он, правда, думает, что дело в принудительной ссылке? Покинутом “доме”? Да будь моя воля, я бы недрогнувшей рукой сожгла этот проклятый лес с его алчными обитателями! Прикинулись добренькими, никогда не обижали прежнюю обитательницу тела, а оказывается только для того, чтобы ей воспользоваться! Банально откупиться!

Эти оборотни тоже хороши! Видят, что девица сопротивляется, и только сильнее заводятся от этого, применяют всё более изощренные методы соблазнения.… Да хватит уже трогать мои уши! И с какого перепуга они настолько чувствительные?! У меня ноги уже ватные от нежных покусываний заострённого кончика уха.

Вот и как тут оставаться в себе и сохранять подобие гордости?

Дыхание громилы, уверенно расположившегося за моей спиной, заставляло кожу пылать всё сильнее прямо под влажной дорожкой оставленной наглым языком. А лёгкие покусывания то и дело пускали табун мурашек, отчего мысли медленно, но верно превращались в кисель.