Не говори, что любишь – 1

Волосы еще влажные после душа, руки, ноги ноют, живот, казалось, онемел. Рядом Ринат идет, стонет.

– Изверг этот Попов, чую, смерть моя близка, – причитает, как бабка, Ринат, пока в машину его садимся. Усмехаюсь, соглашаюсь. – Тебя куда? Домой?

Головой киваю, едем по вечернему городу, красиво. Фонари кругом, запах одуряющий – цветы и хвоя.

– Твой «конь» когда прибудет? – спрашивая Ринат, намекая на мой мотоцикл.

– На днях должен прибыть, а что? Возить меня не хочешь?

– Ага, бензин на тебя расходую, вон дылда, какая выросла, – ржет друг.

Ринат чуть дальше от меня живет, мимо моего дома все равно проезжает. Выхожу практически у подъезда, прощаемся.

На окна глаза поднимаю, свет не горит. Сердце делает скачок в груди, больно стукается о ребра. Через ступеньки перепрыгиваю, забегая на седьмой этаж, лифт ждать не могу. Дверь открываю, и сразу в комнату матери. Осторожно заглядываю, вроде спит, бледная, худая. Лекарства на тумбочке лежат, стакан с водой. Подхожу, на постель рядом сажусь, лоб трогаю.

Глаза открывает, мутные, запавшие.

– Никита, вернулся? – садится на кровати. На подушку опирается. – Я там борщ сварила, ешь.

– Не хочу мама, меня Дениска в ресторан позвал. С девушкой своей познакомить хочет. Завтра борщ твой буду есть, – улыбаюсь, а сам на губы смотрю ее, почти белые. Черт, время! Мало времени!

– И тебе бы с девушкой какой познакомится, – улыбается мать. – Порадовал бы меня.

– Будет тебе девушка, вот поправишься, и сразу познакомлю, – обещаю, не моргнув взглядом.

Все, что хочешь, могу наобещать.

Встаю с кровати, подушку ей поправляю. Вижу, плохо ей опять, ногой под кроватью задеваю тазик, чистый. Таблетки упаковками ест, в ее желудке они не держатся.

– Сама ела? – спрашиваю, знаю, что не соврет.

– Тебя ждала, – улыбается. Взгляд мой замечает.

– Сейчас принесу тарелку, чтобы все съела, – угрожаю, из комнаты выхожу, на кухню иду. Кулаком по стене мажу, не сильно. Злость огнем ревет – душу рвет. Борщ теплый еще. Тарелку наполовину наливаю, знаю, не съест больше.

Пару ложек осилит и все. Хлеб нарезаю, на поднос все ставлю. Возвращаюсь в комнату, заставляю есть. Вижу давится, но молчит, к хлебу не притронулась.

– Хлеб бери, – смотрю хмуро, подчиняется. – Лекарства принимала сегодня?

– Конечно, – кивает. – Все как положено. Не помогают эти таблетки.

Знаю, что не помогают, сам вижу. Врач сказал, чем быстрее на операцию, тем лучше. Денег мало, еще нужно. Германия подождет, а мать нет.