Её позор – моя проблема

Эта попытка оказалась удачной, ибо через секунду там, в квартирке, послышалось шебаршение, и дверь, скрипнув, открылась.

На пороге показалась мама Милки. В руках у неё был ремень. Мокрый ремень. Но кровь всё равно ещё не отстиралась, и только в этот момент Дэвид понял, что происходило в той адской квартире. Зрачки парня расширились, но отступать он не хотел. У Дэва был стимул- Милена.

– Здравствуйте. Что- то не так?!– спросила мама Милены, сделав удивлённое лицо.

«Вот же тварь!– подумал Дэв.– Думает, я не заметил.

».

– Что- то не так?– переспросила мама Милены.

– Нет, всё хорошо. Я пришёл к Милке. Хочу узнать, как она чувствует себя. Разрешите пройти…– Дэв попытался натянуть на себя улыбку, чтобы женщина не подумала, что он не рад их встрече и подозревает её в чём- то.

Мама Милы пропустила Дэвида в комнату Милены. Девушка сидела на подоконнике и пялилась в окно. На Милене был серый свитер, в который она словно укутывалась, пытаясь что- то скрыть. Едва Дэвид зашёл к Миле, последняя вздрогнула, как от удара током, но, увидев Дэвида, вмиг пришла в себя и, пытаясь улыбаться, подошла к Дэвиду и обняла его.

Скорее всего, теперь Миле просто не было страшно, поэтому она разрыдалась. Милка постоянно плакала в тот день, да и ситуации были соответствующие, поэтому Дэв даже и не хотел спрашивать «А ты чего плачешь?», считая это как минимум каплей соли в итак растерзанную душу Милены. Дэвид знал, что мама избила Милену, но не знал, что она прячет под свитером, поэтому решил с Милой поговорить об этом. Но не в тот момент, пока мама Милки стояла за дверью. Наконец она отошла, и Дэв шёпотом сказал:

– Покажи. Пожалуйста.

Милка сняла свитер, оставшись лишь в майке с короткими рукавами. По всему телу были раны, и она сказала так, как будто бы это было само разумеющееся:

– Меня мама избила. Я провинилась.

– В чём?!

– Дэвид… я не знаю. Но мне страшно быть здесь. Но я боюсь. Мне кажется, я не хочу больше жить… мне так ужасно сейчас… ДЭВИД… уходи отсюда, Дэв. Я ужасна. Это позор.

– Твой позор- моя проблема.– сказал Дэвид фразу, ставшую девизом его жизни.

– Мила, не говори так.

– Я для мамы- сплошной стыд. Она мне так сказала.

– Не слушай… ты- солнце. Лишь благодаря тебе я… я стал счастливым… и ты мне как друг, очень дорога… и… ты мне нравишься. Очень нравишься.

Щёки Милы покраснели, и она бросилась на шею Дэва, который прижал Милку к себе. Парень почувствовал какое- то облегчение от того, что наконец сказал Милене то, что думает.