Томка вне зоны доступа

Закон природы: как с самого начала пойдет, так и будет идти до конца. Если не показал себя, не закрепился – потом не отмоешься, хоть из кожи вон лезь. Всё в первых классах закладывается. Кто-то становится звездой, кто-то вечно в середине болтается, а кому-то с самого начала не везет так, что хоть волком вой. И ведь нет никакой разницы, как ты учишься – хорошо или плохо… Хотя нет, ботаникам хуже, их никто особенно не любит. Если ты зубрила и выскочка, то это зашквар. О чем с тобой говорить?

Но это неправильно.

Так быть не должно. Мы ведь живые люди, всем нам бывает больно. Вот взять Гельку: пусть она внешне была невзрачной, незаметной, с кривоватыми ногами, дурацкой челкой на лбу, в старых джинсах и ростом с Буратино, но никто ведь не знает, что у нее было внутри!

Она на самом деле была умнее и глубже, чем нам казалось. Писала стихи, выкладывала их в сеть под другим именем. Корявые, правда, но стихи же! Еще любила «Нирвану» и боевики с Ченнингом Татумом. Но так и не смогла раскрыться, показать себя.

Не пошло у нее что-то с самого начала, с первого класса. Дурацкое имя (и о чем только родители думали!), косноязычие, странная любовь к бездомным животным… Без шансов. С годами только хуже.

Ей, наверно, надо было поменять школу, начать всё с чистого листа на новом месте. Чудеса случаются, если в них верить. Я как-то сказала об этом папе, но он покачал головой: «Не факт, что сработает. Это риск, лотерея. Если сумеешь не оборачиваться назад, расправишь плечи, встряхнешься – тогда жить можно.

Но если не справишься, тебя ждет еще больший стресс».

Я не знаю, получилось бы у нее. Теперь мы никогда этого не узнаем. И я никогда за нее не впрягалась. Боялась осуждения и шепотков за спиной? Или не хотела?

Так паршиво от этих сомнений. И так страшно говорить о Гельке в прошедшем времени. Вообще очень страшно, когда уходит твой сверстник, которого ты знал много лет, который был рядом, у всех на виду и при этом оставался незаметным.

Веник, Зубила и Гмыря… Прилипли к стенке.

Как я и думала – обосрались.

– Слышь, Данила! – зовет Веник.

– Чего тебе? – говорю.

– Тормозни на секунду!

– Нафиг?

– Да не ссы, блин. Просто вопрос.

– Да кто бы ссал.

Задерживаюсь возле них. Гмыря глядит в сторону, Зубила ковыряется в телефоне. Только Веник суетится.

– Слушай, у тебя же батя мент?

– Бывший. А что?

– Ну, бывший – не бывший, фиг с ним. У него же все равно знакомые остались там?

С лицом у Веника явно что-то не то.