Томка вне зоны доступа

Судороги, что ли? Да и у остальных морды такие, будто директор их за углом с сигаретами поймал. Гмыря вообще в коме, и колено у него подрагивает.

– Что ты хотел? – спрашиваю.

Веник нервничает, озирается. Кто-то из проходящих пацанов здоровается с ним, но он будто не слышит.

– Короче, он же может узнать, чего там с Вартановой? Ну, там, детали какие-то.

– Тебе зачем?

– Ну, так, чтобы знать. Интересно же, что случилось.

Я молчу. Тут вдруг Гмыря поворачивается в нашу сторону, смотрит на меня внимательно.

Он тоже ждет моего ответа.

Мне бы послать их нахер. Я ведь понимаю, чего они боятся. За жопы свои боятся. Они чаще всех Гельку доставали. И не только ее.

Но я не могу их послать. И дело тут не в воспитании.

– Я вас услышала. Всё?

– Пока да.

Я прохожу в кабинет русского. Лиза уже на месте за нашей партой. Проскочила раньше меня.

– Чего они хотели? – спрашивает она.

– Догадайся.

5. Шухер

Pink Floyd – The Trial

Школа у нас неплохая. Точнее, даже хорошая.

Если оценивать ее по десятибалльной шкале, то на твердую «семерку» она вполне могла рассчитывать. По крайней мере, школа точно солиднее той, что стоит аккурат под нашими окнами. Я почему-то всегда был уверен, что Томка пойдет учится именно в ближайшую к нам, как ходила в садик через дом, а я буду провожать свою первоклашку с балкона взглядом. Но Олеся подсказала, что есть учреждение получше – там и педагогический состав серьезнее, и материальная база на порядок выше, и инфраструктура. В общем, расхвалила вовсю, поэтому теперь дочь по утрам чешет два квартала по оживленной улице.

Я припарковался у школьного забора без четверти семь. Большая асфальтированная площадка перед зданием, обрамленная зеленеющим газоном, была полна ребятишек: кто-то возвращался с занятий, кто-то перебрасывался мячиком, девчонки рисовали мелом на асфальте. В апреле с наступлением тепла и увеличением светового дня никого не затащишь домой.

Я не спешил выходить из машины. Открыл окно, закурил. Заходящее солнце слепило глаза.

Зазвонил телефон.

– Паап!

Вкрадчиво и с опаской.

Я улыбнулся.

– Еще не началось, я только подъехал. Как ты там? Чего не отзвонилась после занятий?

– Вот позвонила же.

Тамара терпеть не могла телефонные разговоры (еще одно проявление наступающей социопатии), и на каждый мой упрек в отсутствии должного дочернего внимания отвечала взаимным упреком. Справедливым, впрочем. Я тоже редко ей звонил, предпочитая набивать сообщения.