Право первой ночи. Право сильнейшего

Жених улыбался, звал меня… Оставалось преодолеть всего несколько шагов, как земля под нами заходила ходуном, и я вынуждена была остановиться, балансируя распахнутыми в стороны руками.

Небо стремительно потемнело, погожий солнечный денёк сменился беспроглядной ночью, а голос зовущего меня Джоша поглотил рёв приближающегося бурана!

С жутким треском земля разверзлась, сгустившийся воздух окрасили языки пламени!

Страшная трещина, грохоча, поползла между мной и Джошем, мгновенно разрастаясь в чёрную зияющую пропасть!

Небо раскололось надвое, рассечённое кровавой молнией!

Ужас грядущей, неотвратимой беды сковал по рукам и ногам!.

.

И тут знакомые ладони обхватили мою талию и знакомым же жестом забросили в седло позади себя.

– Джо-о-ош!!! – кричала я, срывая голос и при этом судорожно цеплялась за парчовый кафтанг Владыки.

Глядя, как земля предательски разверзается, окрашиваясь до боли знакомыми, янтарно-багряными языками пламени я понимала: стоит только мне разжать пальцы – рухну прямиком в преисподнюю!

В Запределье.

Глава 5

Когда я разомкнула веки в следующий раз, демона рядом уже не было.

Из груди вырвался вздох.

Не то от радости, не то от… досады.

И скорее второе. Чего уж там…

Себе-то врать бесполезно.

Чудно?, но чувства вины по поводу ночи, проведённой с инкубом, я не испытывала даже близко. Скорее, это была злость.

Нехорошая такая злость. Очень, очень нехорошая!

Клокочущая.

Кипучая. Утробная.

Моя женская суть навеки отравлена ядом демона!

Как этот рогато-копытный сказал?!

Самое яркое событие в короткой жизни смертной?!!

Увы. Я была невинна до вчерашнего дня, но никогда не была глупой. Все знают, что женщину, познавшую страсть инкуба никогда, никогда, шарх меня за ногу, никогда, чтоб его к ихтиону в дышло, не утешат объятия обычного человека! И если сейчас этот прежний загадочный «яд инкуба», о котором в приличном обществе говорить непринято, (хотя говорят, говорят и ещё как!.

.) так вот, теперь мысль об этом самом яде вызывала отнюдь не панику, а весьма, хм, непривычные ощущения в теле, которые сперва накатывали небольшими волнами, а затем становились всё яростнее, всё настойчивее, грубо и откровенно требуя продолжения праздника бесстыдства и разврата!..

А что было хуже всего: разум с убийственной безжалостностью напоминал: это теперь навсегда.