Право первой ночи. Право сильнейшего

А тут…

Нет, не могу, не могу на это смотреть!!!

И дело даже не в том, что этот порочный наряд благовоспитанная лилая из дома Паскови нипочём бы не надела! Да что там – молодой аристократке рода третьей руки (на минуточку!), девице Милабелль Паскови нацепить подобное непотребство и в голову не могло прийти!

А хуже всего было то, что платье мне шло.

Ужасно шло. И вот это и правда было ужасно!

Первое, о чём я подумала – что возмутительно вызывающий ало-малиновый оттенок самым выгодным образом углубил тон моей кожи, придав «хвостовому» загару ровный золотистый оттенок.

И сидело треклятое платье на моей фигуре, как перчатка, будто на меня шили, хотя как такое возможно. Мы, «хвостовые» выше и куда крепче «головных». В высшем свете миниатюрность и субтильность в моде, и, опять же, никакого «плебейского загара»! Я же с первого класса была самой рослой среди сверстников, так что оставалось лишь удивляться прозорливости местных горгон.

Однако даже будучи злой, как мантикора-мать, я не могла не признать, что наряд, «любезно» предложенный мне взамен свадебного сарони, был настоящим шедевром…

Самым порочным шедевром из всех, что только можно вообразить, но всё же.

Чёткие линии бесстыдно облепившего меня корсета плавно и как-то сами собой переходили в длинную струящуюся юбку со множеством мягких ниспадающих складок. Надёжно прижатый к бёдрам тяжёлым золотым поясом, алый шёлк скорее намекал на длинные загорелые ноги за ним. Коварные же разрезы спереди обнаруживали себя лишь во время движения… только вот приоткрывались, словно живые, при малейшем дуновении ветерка, и, кажется, даже при биении моего сердца!

Чего мне стоило это надеть – только я знаю…

…Первые полдня я упорно, и что важнее, успешно бойкотировала горгон вместе с этим их шёлковым непотребством.

От обеда я гордо отказалась. Надеюсь, очень надеюсь, горгоны не заметили, что с сожалением… притом с большим.