Право первой ночи. Право сильнейшего

Соорудив из подушек и валиков пирамиду и проклиная платье от некого (или некой?) «гения Хашури», (чтоб ему в объятия к ихтионке в гоне угодить), сшитое по последней столичной моде, пыхтя, уселась сверху.

Думала, кусок в горло не полезет. Куда там!

Набросилась я на мясо, аки голодный жротус. И даже изучающий взгляд Владыки не отбил аппетита! Наоборот, лишь раззадорил. Правителю угодно, чтобы я поела? Их есть у меня.

То есть кто бы спорил, но только не я!

…Промокнув губы салфеткой, я осталась сидеть.

Точнее, пытаться у-сидеть. Проклятая пирамида из подушек так и норовила выскользнуть из-под пятой точки и рассыпаться! Но и мне упрямства не занимать, мы, хвостовые, вообще упёртые!!

– М-да, – задумчиво протянул Владыка, выпустив струю ароматного пара. – Лиана третьей руки… Милабелль… Милу… Паскови.

Последнее лорд произнёс с непонятной мне интонацией. Не то с досадой, не то даже с отвращением.

Но прежде, чем я успела полюбопытствовать, чем же Владыке так не угодило имя нашего (уважаемого!) дома, как следующая его фраза возымела эффект грома посреди ясного неба.

– Ты не покинешь дворец.

– Что?!

И без того напоенный дневным зноем воздух сразу сгустился, став плотным и вязким, заполнил неприятной тяжестью лёгкие.

Не выдержав, я вскочила и бросилась к перилам. Уперевшись в прохладный мрамор ладонями, какое-то время тяжело дышала, ожидая, что сердце вот-вот выпрыгнет через горло. Вместе со всем съеденным.

Владыка молчал.

Он наблюдал за мной с тем особым выражением лица, с каким наблюдают за забавным зверьком.

И вот это его ироничное молчание и позволило взять себя в руки.

Потому что было унизительно не столько даже для благородной лилаи, сколько для «хвостовой девчонки»!..

Да что там унизительно… Хвостовую девчонку оно вообще взбесило!

– Успокоилась? – Проронил этот напыщенный павлин лениво. – Прими свою судьбу сегодня. Завтра начнётся твоё обучение.

– Обучение – чему?!

Что ещё за неприличные намёки?! Платье это, опять же… Впрочем лилаи, которые мне встретились, щеголяли в нарядах схожего фасона.

Плотный лиф и трусики. И ворох летящих тряпок вокруг…

– Зачем я… вам?!

Владыка помолчал прежде, чем ответить. Будто размышлял, достойна ли «хвостовая» дикарка, как он выразился, посвящения в их высочайшие планы…. Усмехнулся. Видимо, принял решение. В пользу дикарки, как ни странно, то есть мою.