Йагиня. Тайный дар

Видимо, ко мне и в самом деле вернулись силы, потому что я от всей души закатила ему звонкую пощечину.

– Сударь? Сударыня! – в дверях покоев стоит и недоуменно открывает и закрывает рот сам глава Штольграда!

– Здравствуйте, сударь Хориус! – с радушием поприветствовала я нашего хозяина. – Мы тут немного повздорили с братом, – сделала такой нажим на последнее слово, и так гневно сверкнула глазами в сторону «братца», что брюнетистая зараза и не подумала перечить! Выпрямился, держась за ушибленную щеку – жалко, почтенный Хориус так не вовремя появился, я бы ему, подлецу, еще добавила – и учтиво поклонился.

Надо же, какие мы манерные!

– Конечно-конечно, сударыня, – поспешил заверить меня глава, и в этом его «конечно-конечно» – убей меня светлые боги! – отчетливо слышалось: «Как вам будет угодно, сударыня, с братом, так с братом».

– Как вы себя чувствуете, сударыня? Сударь Лиодор мне все рассказал – о том, как вы все свои силы потратили на то, чтобы вернуть меня к жизни, пожертвовав драгоценным временем, которое намерены были потратить на поиск брата и сестры.

Вот песиглавец побери! Никогда еще меня так быстро не ловили и не уличали во вранье! Впрочем, раньше я и не врала никогда. Ну, так нагло. Глядя человеку в глаза. Знакомство с наследным герцогом отвратительно на меня влияет. Как же стыдно, ей-богу!

– Мог бы и предупредить! – злобно прошипела я чародею, стараясь при этом любезно улыбаться хозяину. Что удивительно – и тот, и другой, старательно сдерживают смех, что бесит!

– Не успел я, сударыня, – давясь смехом, сообщил чародей.

Вот, как говорит наш коловертыш, туес! И чувство юмора такое же – туесовое!

– Сударыня, – любезно обратился ко мне почтенный Хориус, – поверьте, после всего, что вы для меня сделали, считайте своим должником навеки. И я никогда и никому не выдам вашу тайну!

Глава при этом обе ладони прижал к груди, и смотрит на меня так искренне, что мне стало очень, очень, и очень стыдно. Просто мерзко от самой себя.

«После всего, что вы для меня сделали»! Знал бы он, что я для него сделала! Приняла ребетенка– песиглавца от любимой женки и скрыла это ото всех, проводив малого с родным папашей. В общем, потупила я глаза, и краской стыда и раскаянья залилась по самые уши.

– Сударыня, – мягко продолжал глава. – Если вы испытываете стеснение от того, что помогли тогда моей Малене с родами… Ну, когда она от наемника рожала…

Зыркаю глазами в сторону чародея.