Шоколад, Брунгильда и неизбежный апокалипсис

– Говори за себя, – Мэри поверх своих круглых очков посмотрела на Брун. Небольшого роста, крепко сбитая и в очках, она была похожа на учительницу начальных классов. А возможно так казалось потому, что она вечно таскалась с какими-то бумагами, вот и сейчас весь стол перед ней был завален брошюрами, которые она перебирала.

– А ты на свою идиотскую революционную деятельность как будто и цента не тратишь, – хмыкнула Брун.

– Идиотскую?! Если бы у тебя была совесть… – начала возмущенно Мэри, но Амелия ее быстрей перебила:

– Давайте вернемся к нашей проблеме.

Вы заметили, что уже три дня как от нас сбежала кухарка?

– Так вот почему еда стала такая ужасная, – нахмурилась Брун. – Ты совсем не умеешь готовить.

– Сковородки к твоим услугам, – поджала губы Амелия. – Но дело не в том, что нет служанки и дом приходит в запустение. Все что осталось от нашего наследства это только жалкие центы на наших счетах в банке. Давно уже следовало подумать, где нам брать деньги.

– И что ты предлагаешь? – спросила её Мэри.

 – Только не говори как тетя Сильвия, что нам поскорее надо найти мужей да побогаче, так как младшей, – она кивнула на Брун – уже двадцать лет, а она все скачет как малая деточка.

– На себя посмотри, – сказала Брун. – Возишься со своими бумагами хотя тебе двадцать пять. Лучше бы кавалера нашла в своем революционном обществе… Хотя постой, – Брун вдруг захохотала, – а не из-за этого твоего нервного революционера Колина ты и терпишь все эти бумажки?

– Что за чушь ты говоришь!

– Брун, Мэри, успокойтесь! Сколько можно ссориться! – воскликнула Амелия, тогда как Брун с Мэри отпустили еще по паре колкостей в адрес друг друга.

 – При чем тут замужество? Сейчас не девятнадцатый век. Уже двадцать третий год двадцатого века. Женщины вольны заниматься чем они хотят. Если это не против закона, – она зыркнула недовольно на Мэри. – Так что к чертям замужество. Я нашла выход получше.

Амелия сделал театральную паузу и, поймав нетерпеливые взгляды младших сестер, торжественно произнесла:

– Мы откроем здесь отель!

Мэри покорно вздохнула, она быстро поддавалась мнению старшей сестры, только если это не касалась революционной деятельности, потому что знала, что Амелия как каток, лучше уйти с её пути и дать ей действовать.

Брун же была слишком независима. Она тут же возмущенно воскликнула:

– Что? Ты хочешь, чтобы по нашему милому, родному дому разгуливали всякие проходимцы и чужаки?

– Так дом хотя бы останется нашим, – ответила ей Амелия.