Шоколад, Брунгильда и неизбежный апокалипсис

И пусть драконов и не существовало, но ведь это могло быть нечто с таким названием или прозвищем, а может, вообще существует такой сорт акулы? А ведь у начальника имелась небольшая яхточка, и что теперь? В море ему больше не выходить?

И что значит это недосказанное три? Тридцать лет? Три года? Или того хуже три дня?

Забирая адрес теперь уже безработной пророчицы, Борис убедился, что в ее досье было написано, что она праправнучка великого Иеронима Орхе. Неужели дар через поколения передался ей? Тогда его начальнику было чего бояться.

Борис сверился с адресом, боясь, что он ошибся улицей или номером. Он стоял перед двухэтажным домом, первый этаж которого занимала автомастерская. Ворота небольшого гаража были распахнуты, под светящимися огромными лампами стояла набекрень без одного колеса старая машина. Людей видно не было. Борис подошел ближе и услышал два мужских баса, доносящиеся из-за угла дома, оттуда же выплывали кольца сигаретного дыма. Борис уже хотел направиться к ним, но тут глянул наверх.

Оба окна, хоть и были зановешенны плотными шторами, но в сгущающихся сумерках уже был виден просачивающийся через них не яркий, но электрический свет, будто горел торшер или бра. На второй этаж вела железная лестница, вся уставленная горшками с геранью. Судя по цветам и по шторам казалось там проживает пожилая женщина. Борис поднялся наверх, из-за двери доносились едва уловимые голоса, но когда он постучал голоса смолкли. Прошла пару минут, ему никто не спешил открывать. Тогда он постучал снова, еще настойчивей.

– Кажись Кэт завела ковалерчика, – хохотнули снизу мужской бас.

Борис глянул через перила вниз и увидел ремонтника в промасленном комбинезоне. Держа в уголке рта почти докуренную сигарету, тот сказал:

– Стучи громче, она только с пятого разу открывает, пугливая стала, как старуха.

Борис повернулся обратно к двери и снова постучал. Но пятого раза ждать не пришлось. Дверь резко распахнулась, и Борис увидел ту самую крупную, с хмурым лицом женщину, что ругалась с его начальником.

И сейчас лицо ее было искаженно гневом и злостью.

– Чего вам еще надо? – резко спросила она.

– Добрый вечер, – Борис хотел подчеркнуть свою вежливость и спокойствие, чтобы это передалось и собеседнице, но ей спокойствия видимо было не достичь и бочкой валерьянки. – Вы наверное меня с кем-то спутали, я…

– С кем вас можно спутать, стервятники, гиены рвущие почти бездыханную…

– Разрешите пройти в дом, – перебил ее Борис.